Игорь Ефимов - Сумерки Америки

Гетто в Америке не укрыто за чертой оседлости, оно не имеет чётких географических границ. Это скорее душевное состояние, которое присуще многим этническим группам. Второй по численности и быстро растущей являются так называемые латинос, то есть испаноязычные выходцы из Мексики, стран Карибского бассейна и Южной Америки. По разным оценкам, они составляют сейчас около 50 % населения во многих штатах и городах американского юго-запада. Калифорнию иногда с печальной иронией называют «Мексифорнией», а Техас – «Мексихасом». Флориду наводнили кубинцы, Нью-Йорк – гаитяне и доминиканцы, Нью-Джерси – пуэрториканцы.

Испаноязычное гетто сильно отличается от афроамериканского и от всех других этнических групп в Америке. Оно возникло и ежегодно пополняется миллионами бедняков, рвущихся в США через южную границу подзаработать на уборке фруктов и овощей, на простых строительных работах, на стрижке газонов и мойке посуды в ресторанах. Плата 10 долларов в час – для них невероятное богатство, о котором они и мечтать не могут у себя на родине. Трудясь с утра до вечера, иммигрант может заработать за сезон несколько тысяч долларов, половину которых он пошлёт домой семье. На оставшееся накупит дешёвой одежды, обуви, электроники и, вернувшись в родные места, станет объектом зависти для односельчан.

Так как половина этих тружеников находится в Америке нелегально, они избегают привлекать к себе внимание, не платят налоги, не пользуются банками и кредитными карточками. Весь заработок они носят при себе, в свёрнутых рулонах или пачках, спрятанных за пазухой. Естественно, находятся среди них и такие, кто, устав собирать клубнику под палящим солнцем, переключается на ограбление соплеменников. Ведь те не посмеют жаловаться в полицию. В Калифорнии трупы зарезанных сезонников, найденные в кустах или придорожных канавах, – дело обычное. Безымянных жертв хоронят за счёт местной администрации. Если же удаётся выяснить имя и адрес в Мексике, объявляется сбор средств для отправки трупа семье на родину [94].

Большинство пришельцев не считает нужным учить английский. Зачем? Добрые гринго, проявляя заботу о них, нанимают переводчиков для работы в больницах, судах, конторах и прочих учреждениях. Второе поколение иммигрантов, подрастая, становится полицейскими, адвокатами, медсестрами, продавцами, клерками, – с ними можно объясняться на своём родном. Объявления, реклама, официальные распоряжения – всё печатается на двух языках. В школах обязательно должны быть классы, где преподавание ведётся на испанском.

В Америке отшумели, ушли в прошлое дебаты по поводу прибытия ирландцев, греков, китайцев, поляков, итальянцев, евреев, японцев, русских. Теперь, когда в спорах всплывает слово «иммиграция», все понимают, что речь идёт о мексиканском нашествии. Одни считают, что его необходимо резко сократить, потому что приезжие занимают рабочие места, которые могли бы занять коренные американцы. Им возражают, указывая на то, что коренные предпочитают скорее жить на пособие по безработице, чем надрываться на жаре, карабкаясь по стремянкам на персиковые или грушевые деревья. На такую работу не идут даже дети иммигрантов.

«Пройдитесь по любому торговому моллу в летние месяцы – вы увидите толпы белых подростков, болтающихся без дела. Им и в голову не придёт подзаработать на сборе винограда, когда родители снабжают их карманными деньгами на развлечения» [95].

Последняя цитата взята из книги Виктора Хэнсона, который уже много лет живёт на «оккупированной территории». Зимой он преподаёт классические языки в университете города Фресно (Калифорния), летом трудится на виноградной ферме, перешедшей к нему от отца и деда. Его печальный опыт жизни бок о бок с пришельцами воссоздан в книге «Мексифорния» очень ярко и трагично.

Главное впечатление: эти люди не хотят и не способны принимать в расчёт все убытки, разрушения, страдания, неудобства, которые их действия причиняют окружающим. Они носятся на старых, разваливающихся машинах, не соблюдая правил движения, не заботясь о сбитых почтовых ящиках, разломанных оградах, искалеченных пассажирах в разбитых ими автомобилях. Часто у них нет никаких документов, так что им легко скрыться с места аварии, бросив свой разбитый рыдван.

Кражи инструментов, продуктов, сельскохозяйственной техники, собранного урожая – повседневное явление. Фермер-профессор Хэнсон уже не обращается к полиции.

Обнаружив пропажу, он на следующий день объезжает окрестные барахолки и обычно находит там украденное, выкупает его за четверть цены. Вор получил с торговца хорошо если одну десятую, но ему довольно и того [96].