Патрик Робинсон - Уцелевший

Боже! Это был сорок первый президент Соединенных Штатов! Я быстро это понял. Президент Буш живет в Хьюстоне.

«Да, сэр, – ответил я, – Я, конечно, знаю, кто вы».

«Я звоню, чтобы сказать, как все мы гордимся вами. Мой сын в том числе, и он хочет, чтобы вы знали, что все Соединенные Штаты Америки гордятся вами, вашей отвагой и смелостью под огнем врага».

Черт, тут же было понятно, что он – человек военный. Я знал о его достижениях: он был пилотом торпедного бомбардировщика во время Второй мировой, летал над Тихим океаном, был сбит в бою с японцами и получил крест «За летные боевые заслуги». Этот человек назначил генерала Колина Пауэла председателем Комитета военачальников. Победитель войны в Персидском заливе.

Вы, наверное, шутите! «Я, Джордж, сорок первый президент Соединенных Штатов Америки, звоню, чтобы сказать, что мы очень вами гордимся!» Это меня сразило наповал. А еще он сказал, если что-то понадобится – что угодно – «обязательно позвоните мне». Потом он дал свой номер телефона. Как вам это? Мне, Маркусу! То есть – Боже! Ведь он не обязан был этого делать. Техасцы, что, самые великие люди в мире? Может быть, вы так и не думаете, но готов поспорить, вы меня поймете.

Я был в восторге, что президент Буш позвонил. От всей души его поблагодарил и сказал в конце: «Если что-то пойдет не так, сэр, я, конечно, позвоню. Да, сэр».

К середине августа, так как я еще числился во флоте США, мне пришлось вернуться на Гавайи, в 1-ю роту SDV. За эти две недели, проведенные там, со мной встретился начальник штаба ВМС адмирал Майк Маллин, приехав прямо из Пентагона.

Он попросил меня зайти к себе офис и тут же повысил меня в звании, сделав унтер-офицером первого класса, без всяких проволочек.

Он – глава ВМС США. Это была самая высокая честь для меня, момент, который я никогда не забуду – я находился в присутствии адмирала Маллина. Он сказал, что очень мной гордится. Большего мне и не надо было. Я чуть не расплакался.

Возможно, гражданские люди не смогут понять, почему такая честь значит для нас так много: это священное осознание, что ты хорошо служил своей стране, что исполнил свой долг и даже как-то дожил до осуществления самых высоких ожиданий.

Даже несмотря на то, что это может показаться странным ритуалом дикого племени, похожим на локхай, надеюсь, вы поняли, о чем я.

В любом случае, адмирал спросил меня, может ли он для меня что-то сделать, и я сказал, что есть одна просьба. Я принес с собой нашивку, которая висела у меня на груди во время всей службы в Афганистане, во время сражений с «Талибаном» и «Аль-Каидой». Это нашивка с Одинокой звездой Техаса. Она немного обгорела от взрыва той последней гранаты, на ней виднелись следы крови, хоть я и пытался ее почистить. Но я завернул этот кусок ткани в пластик, и на нем было четко видно звезду Техаса. Я попросил адмирала Маллина отдать нашивку президенту Соединенных Штатов.

Он ответил, что обязательно передаст и что, вероятно, для президента Джорджа В. Буша будет честью ее принять.

«Не хотели бы вы послать записку президенту вместе с боевой нашивкой?» – спросил меня адмирал Маллин.

Я не хотел. «Я буду благодарен, если вы просто передадите ее, сэр. Президент Буш – техасец. Он поймет».

У меня была еще одна просьба, но я оставил ее для своего непосредственного начальства. Я хотел вернуться в Бахрейн и опять присоединиться к 1-й роте SDV, и в конце концов приехать домой вместе с ними, когда их командировка закончится.

«Я уезжал с ними, и я хочу с ними же вернуться», – сказал я, и мой очень хороший друг Марио, старший командир взвода «Альфа», решил, что это уместно. И 12 сентября 2005 года я вернулся обратно на Средний Восток, приземлившись на базе ВВС на острове Мухаррак, в том же месте, которое я покинул пять месяцев назад с Майки, Аксом, Шейном и Дэном Хили, направляясь в Афганистан. Теперь остался только я.

Меня провезли по мощеной дороге обратно на американскую базу в северо-восточном углу страны, в западную часть пригорода столицы Манамы. Мы проехали через центр города, через места, где люди открыто показывали, что они нас ненавидят, и на этот раз я признаю, в моей душе была тень страха. Теперь я из первых рук знал, насколько джихадисты нас ненавидят.

Я вернулся к своим парням и оставался в Бахрейне до позднего октября. Потом мы все вернулись на Гавайи, и я стал готовиться к еще одному тяжелому путешествию, которое пообещал совершить – пообещал себе, своим павшим братьям и их семьям в молитвах. Я намеревался увидеть всех родственников ребят из моей команды и рассказать, какой достойный пример их сыновья, мужья и братья показали на передовой битвы против мирового террора.