Марек Беньчик - Анкета Пруста

Много лет назад я, молодой начинающий писатель, затаив дыхание, смотрел знаменитую литературную программу французского телевидения «Bouillon de Culture» («Культурная кухня»), которая два часа шла в прямом эфире в прайм-тайм (нет, дети мои, это не фантастика). По краям студии — живо реагирующая публика, посередине на стульчиках — два-три автора. Иногда только один, если очень знаменитый. В кресле — ведущий, демиург Бернар Пиво [1] Бернар Пиво (р. 1935) — французский журналист, интервьюер и ведущий культурных программ на телевидении, председатель Гонкуровской академии. (Здесь и далее — прим. перев.) ; он задает вопросы и управляет происходящим. Под конец демиург, заглядывая в листок, устраивал блицопрос знаменитости или наиболее достойного из гостей. Отвечать следовало быстро и не задумываясь.

Это и была так называемая «анкета Пруста», сильно переработанная Пиво. Быть приглашенным на передачу, публично отвечать на вопросы — тогда это казалось мне необычайно почетным и внушало благоговение. Еще бы! Заявить во всеуслышание, как тебе хотелось бы умереть и с кем пребывать после смерти, что ты любишь в себе, а чего не выносишь, что в тебе самое экстравагантное, что ты ценишь в женщинах, а что в мужчинах, в чем раскаиваешься, к чему стремишься и какое твое любимое слово!..

Опросник Пруста без устали кочует по страницам мировой прессы и в массмедиа несколько десятков лет. Он — из спасительного резерва редакторских приемов на случай, когда прочее надоело или не производит должного впечатления. Об известной французской ипостаси опросника я уже упомянул, а в Америке его прославил журнал «Vanity Fair», сделав своим spécialité de la maison [2] Фирменное блюдо (франц.). . Много лет (с 1993 года) в журнале публиковались ответы счастливых избранников, преимущественно американских: авторов бестселлеров, звезд эстрады и кино. (Все это было собрано в отдельную книгу [3] «Vanity Fair’s Proust Questionnaire: 101 Luminaries Ponder Love, Death, Happiness, and the Meaning of Life», 2009. ; недавно у нас вышел ее перевод.)

Собрание самых знаменитых в мире вопросов (кроме таковых о происхождении зла, о том, откуда и куда мы идем, о возможности существования иных форм жизни в космосе), подобно самолету «Конкорд», является продуктом совместного франко-английского производства.

Первая, поныне актуальная, версия записана по-английски рукой Антуанетты Фор, дочери будущего президента Франции. В альбом француженки опросник попал из Англии, где разные его варианты были в ходу с шестидесятых годов XIX века. В Европе, прежде всего в Англии, в то время бушевала мода на всяческие классификации, категоризации, собирание курьезов, описания национальных или локальных особенностей. Выходили книги с названиями вроде «Англичане глазами англичан», «Англичане/Французы о самих себе» и т. п. При новом повальном увлечении: раскладывать все по полочкам — опросник Пруста пришелся к месту. В историю же он вошел благодаря легенде о том, что это якобы — обращение urbi et orbi писателя. В действительности дело обстояло так: Пруст просто отвечал на вопросы Антуанетты, своей знакомой. Отвечал дважды: мечтающим о писательской карьере тринадцатилетним подростком, а потом, в 1890 году, двадцатилетним литератором. Ответы были опубликованы через два года после его смерти, в 1924 году. Этого оказалось достаточно, чтобы имя писателя прилипло к милым вопросам, которых он сам, скорее всего, никому бы задавать не стал. К примеру, Джойсу во время знаменитого, организованного Сиднеем Шиффом [4] Сидней Шифф (1868–1944) — английский писатель, переводчик, меценат; в числе его друзей были Джеймс Джойс, Марсель Пруст, Игорь Стравинский, Сергей Дягилев. , ужина Пруст задал только один вопрос: «Вы знаете герцога Монфокона?».

При сравнении ответов, прозвучавших в студии Пиво, с ответами из томика «Vanity Fair» ощущается разница культур, каковую мы привычно замечаем в любых сопоставлениях французского с англо-американским.

Почти все французы ищут bon mot. Англосаксы, особенно янки, склонны к большей серьезности, не избегают религиозных тем, хотя хорошая шутка важна и для них. «Без юмора никуда» — как поется в одной довоенной польской песенке. А уж американский писатель или комик (вот уж кто не любит копаться в себе) обязательно блеснет остроумием и красноречием. Французу же иногда случается честно в чем-то признаться либо с придыханием повторять общеизвестное о себе (Брижитт Бардо, например, непременно сообщает о своей любви к животным); впрочем, французский национальный дух ощутим всегда.