Эдуард Лимонов - Ереси (2008)

Противоречия, как я уже упоминал, могут существовать и внутри одного народа. И серьезно драматические. Противоречия могут существовать между государствами и группами государств. Две мировые войны в Европе унесли жизни более чем 60 миллионов человек за 31 год (с 1914 по 1945 г.). За прошедшие с 1945 года шестьдесят лет раздавались множественные призывы к сглаживанию противоречий, предполагалось воспитывать население планеты в духе толерантности, в духе дружбы между народами и племенами, людьми различных политических и религиозных принадлежностей. Весь этот сладко щемящий душу трам-тарарам заканчивается, увы, осознанием неудачи. Ибо войны по-прежнему сотрясают планету (хотя и не такого масштаба, как мировые), время от времени вспыхивают внутривидовые волнения в отдельно взятых странах ввиду религиозного, политического несогласия.

Я пришел к выводу, что следует уничтожить не противоречия, ибо они, видимо, заданы самой моделью биоробота человека, видимо, противоречия предусмотрены конструкцией модели. Следует уничтожить средневековую общественную конструкцию — государственное образование, механически собравшее на одной территории различные группы человеческих существ (и обрекшее их на конфликты до скончания веков).

Следует сразу же признать, что между людьми различных типов не так уж много общего. Уже в одной и той же семье можно различить различные человеческие типы. Правильно делают те дети и родители, которые покидают друг друга, едва дети достигнут периода полового созревания, т. е. репродуктивного возраста. Они как бы расселяются в разные государства, друг от друга подальше. Дабы избежать неминуемых конфликтов. Делается это инстинктивно (но, к сожалению, далеко не всегда), но правильно.

Я лично еще в раннем подростковом возрасте, помню, не верил, что мои родители — мои реальные родители. Сочинил даже некое повествование, в котором в яркой протестной форме утверждал, что мой отец — граф (!!!). Родители нашли текст и очень обиделись. Меня пристыдили. Я даже выразил раскаянье, но ненадолго. Я продолжал думать, что я не сын моих родителей, настолько мне они казались чуждыми. Я думал так лет до 17-ти, пока не понял, что физически я, может быть, и сын Вениамина Ивановича и Раисы Федоровны, но мой дух («и вдунул в его нос дух жизни») разительно отличается от их духа.

Я вообще покинул родителей рано и уже около полусотни лет живу очень далеко или просто далеко от них. В других государствах. Отец мой умер в 86 лет, о чем я не сожалел почему-то. Суровый и недовольный, он глядит с фотографии на аллее в Колумбарии в городе Харькове.

Моей матери 86, и она уходит. От нее осталось полчеловека. Еженедельно я разговариваю с ней по телефону. Этой маленькой иссохшей горбатенькой старушке кажется, что все приходящие к ней ее обворовывают. Представить, что это так, мне трудно. В двухкомнатной квартирке на окраине Харькова она живет среди кипы устаревших, сопревших от времени вещей. У нее не то что нет сокровищ (она же не высокая особа, и отец мой был совсем простым человеком, старым капитаном, в конце жизни перекладывал бумажки в Обществе спасения на водах), сколько-нибудь ценных вещей-то нет. Следовательно, резонно предположить, что у нее ослабла память и развилась мания. Она два года не разговаривает со своей бывшей подругой, которая, по ее словам, украла у нее «тройничок» (т. е. переходник с тремя выходами). Подруга — пожилая женщина по имени Татьяна, охая, клялась мне, что «тройничка» не брала, что мать моя не помнит давно уже, что куда кладет. Помимо «тройничка», у матери якобы украли «удлинитель». Еще она время от времени говорит мне, что после похорон отца у нее украли мужские и женские перчатки. Причем винит в этом двух людей, которых я ей присылал. При всем при этом она, по обычаю, раздала множество вещей, оставшихся от отца после его смерти. Мать моя прискорбно стара. Последней ее выходкой было обвинение моей тогда беременной жены, я посылал ее к матери проведать и познакомиться, в том, что моя жена «взяла» у нее очки. Это уже было слишком даже для меня, и я поругался с матерью. Потом помирился, конечно.

Прискорбно вот что. Что в конце жизни у матери на уме и на языке не близкая встреча с Небытием, но вот эти жалкие «тройнички», «удлинители», «очки». Я окончательно счастливо удалился из своей банальной семьи в возрасте 21 года и всю жизнь прожил не с родителями. В каком-то позднем интервью мать с холодным сожалением, или констатируя холодно факт, сказала: «Он другой, не такой, как мы. Он всегда был другим». Отсюда я вынужден перескочить к понятию непорочного зачатия, к Деве Марии, понесшей ребенка не от мужа Иосифа, но от Духа Святого. Нет, нет, я не собираюсь тягаться с легендой о Христе или даже встать рядом. Я лишь хочу сказать, что отдельные человеческие дети рождены от «земных» родителей, но таковыми не являются. Разумеется, я плохой сын, но я думающий, страдающий, испытующий новый опыт Важный Воин человечества, принесший и приносящий уникальную контрибуцию в сокровищницу знаний человечества. И тем самым добавляющий знания, необходимые для развития вида человека. Но я, да, плохой сын, который не сидит у постели немощной матери. Хороший сын — это животастый старый мужик в майке, спешащий от троллейбуса с авоськой, где спрятана теплая кастрюлька с котлетами для мамочки. А я прожил вдали от матери и отца (справедливости ради следует заметить, что я особенно не был им нужен до той поры, пока они не одряхлели), в шумных столицах большую часть жизни, явился на неделю в возрасте 46 лет, потом еще раз в возрасте 51 года, а далее уже и желал бы приехать в хрущобу на черт знает какой задрипанной улице Харькова, да украинской властью въезд мне в Украину был запрещен. Выйдя из тюрьмы в возрасте 60 лет, я попытался приехать, но был задержан на границе. Совсем недавно, в возрасте 64 лет, я побывал у матери (запрет на въезд в Украину сняли), имел несчастье поднимать ее, упавшую, с полу и лицезреть ее немощь. Не надо думать, что я не люблю мою мать, я люблю ее слабой любовью все еще чуть-чуть человека. Но я настолько другой, что я недоумеваю: почему я ее сын? Она ведь чужой мне человек, если честно.