Чудеса статистики
В мире доказательной медицины подсчитан демографический ущерб, наносимый госпитальными инфекциями. В США, например, они ежегодно уносят 90 000 жизней. А выявляют их еще больше — около двух миллионов случаев в год. В России совсем другая картина. У нас регистрируется всего 30 тысяч таких случаев, о смертельных исходах — ни слова. И это при том, что количество людей, попадающих в больницу, в обеих странах примерно одинаковое — около 30 миллионов человек в год. Есть еще одна странность. «На Западе в больницах больше всего распространены инфекции мочевого тракта, их 40 процентов. А у нас их нет вообще!» — удивляется Игорь Шагинян. Может, наши стационары более чистые? Или пациенты более здоровые? Верится с трудом.
Причина, как выясняется, чисто российская. Выявив госпитальную инфекцию, медики обязаны сообщить об этом в органы эпиднадзора. Однако делать это себе дороже. «В России медиков по старинке наказывают за каждый выявленный случай госпитальной инфекции, думая, что виной всему немытые руки, грязные стены, а не больничные штаммы бактерий или проблемы с иммунитетом у самого больного», — рассказывает Сергей Яковлев. Естественно, что неприятностей на свою голову не хочет никто. И об инфекциях просто умалчивают. «Несколько лет назад мне удалось выиграть в суде дело о том, как пожилая женщина с переломом бедра поступила в московский стационар без признаков инфекции и вскоре умерла от сепсиса, вызванного золотистым стафилококком», — рассказывает Александр Саверский. Правозащитник сумел доказать, что пациентка заразилась в больнице. Но он до сих пор негодует при мысли, что об этом случае так и не сообщили в эпиднадзор.
В США, наоборот, поощряют «доносительство» на больничные штаммы. Это даже выгодно. Если врачи вовремя сообщают о них, то страховые компании выделяют больницам специальное финансирование для лечения пострадавших от инфекции. Поэтому регистрируется буквально каждый случай. Если бы такую систему удалось наладить и у нас, картина была бы иной. «По нашим экспертным оценкам, число случаев госпитальных инфекций в России больше, чем в США, и приближается к 2 миллионам 250 тысячам в год», — говорит Сергей Яковлев. Есть и другие расчеты. За океаном производят больше высокотехнологичных медицинских манипуляций. Поэтому количество госпитальных инфекций в нашей стране должно быть немного меньше, примерно полтора миллиона в год. В любом случае реальный счет должен идти на миллионы.
«Когда мы предлагаем главным врачам стационаров наладить эффективный мониторинг, в половине случаев они отвечают, что этой проблемы у них просто нет, — говорит Шагинян. — Например, в таком большом многопрофильном стационаре, как МОНИКИ, в позапрошлом году было выявлено всего четыре случая госпитальных инфекций, в прошлом году — три. Получается, что за год руководству больницы удалось снизить эту цифру на 25 процентов. Все в порядке, все довольны. Но так просто не может быть!»
Многие скажут — какая разница? Пациентам больниц не до статистики, лишь бы вылечили... Все не так просто. Нет проблемы — нет финансирования. «В бюджетах российских больниц статья расходов на лечение внутрибольничных инфекций вообще не предусмотрена. Ведь инфекций-то нет!» — говорит Яковлев. Что это означает для конкретного больного? Врач вынужден откуда-то взять лекарство, значит, он попросит родственников больного купить антибиотик, но это незаконно, и его могут обвинить в поборах. Или потратит на лечение человека с внутрибольничной инфекцией средства, которые должны пойти на других пациентов. В результате их будут лечить хуже. Насколько? «Давайте посчитаем, — предлагает Сергей Яковлев. — Лечение госпитальной пневмонии в среднем обходится в 5—10 тысяч рублей, а на один день содержания пациента в отделении хирургии по ОМС выделяется 200—300 рублей. Представляете, до какого минимума нужно довести лечение остальных больных, чтобы выходить того, что с пневмонией?» Умножим эти 10 тысяч хотя бы на миллион и представим, какая дыра существует в бюджете российского здравоохранения. Но министерство этой дыры не видит и предпочитает о ней не говорить. Как и о тех пациентах, которых не вылечили от госпитальных инфекций, потому что не нашлось денег. Если даже в США, где эти инфекции усиленно выявляют и лечат, от них умирают 90 тысяч человек, то какие потери из-за них должна нести наша страна?
Выход есть
Парадокс в том, что речь идет о вещах, уже достаточно хорошо изученных. Больничным инфекциям столько же лет, сколько самим больницам. Они досаждали еще раненым римским легионерам и пациентам средневековых госпиталей. Проблема по-новому зазвучала в эру антибиотиков, когда выяснилось, что микробы очень легко вырабатывают механизмы устойчивости к ним. Позже ученые обнаружили, что не все опасные микроорганизмы больной получает в госпитале. Есть эндогенные формы внутрибольничной инфекции. Из-за болезни или особенностей лечения иммунитет человека претерпевает изменения. В этом случае вред ему могут принести свои же собственные микробы, которые до этого присутствовали в организме. Именно поэтому, по мнению специалистов, полностью искоренить госпитальные инфекции нельзя. «Сейчас известно, что количество инфицированных в любом стационаре не может быть меньше одного процента», — говорит Игорь Шагинян. Известно, откуда берется эта цифра. Человеческая популяция неоднородна. У одного из ста пациентов, поступивших в стационар, обязательно будут проблемы с иммунитетом, или он окажется пожилого возраста (это группа риска), или будет страдать ожирением, диабетом, другими хроническими заболеваниями, резко увеличивающими риск заражения. В некоторых случаях вероятность развития у больного госпитальной инфекции становится практически стопроцентной. Конечно, это не значит, что ситуация безнадежная и ее нельзя улучшить. Но в реальности ориентироваться нужно на этот один процент. «Если количество зараженных близко к проценту, больница «чистая», если их значительно больше — надо принимать меры, — говорит Шагинян. — Если учесть, что в самых лучших стационарах Европы и США заболевают и два, и три процента пациентов, медикам есть над чем работать».
Читать дальше
