— С кем еще из великих сводила судьба?
— Всех не перечислить. С Георгием Александровичем Товстоноговым, например. Он даже специально интересовался, что из последних премьер БДТ не видели «Виртуозы», и к нашему приезду в Ленинград ставил эти названия в афишу своего великого театра. С Менухиным. Мы нежно относились друг к другу. Я посвятил ему один из фестивалей в Кольмаре. Иегуди к тому моменту уже почти оставил сцену, не выступал на публике, но я убедил его. Специально скрипку привез. Забавно было наблюдать, как гениальный музыкант запирается в ванной гостиничного номера, чтобы никто из посторонних его не слышал, и репетирует, сидя на унитазе… Еще как-то Иегуди поразил меня ответом на вопрос журналиста, что он особенно не любит. Менухин вдруг резко вскинулся и жестко произнес: «Нефть! Человечество платит за нее слишком высокую цену». Конечно, не все мои воспоминания светлые. Я вот говорил вам о Вологде и девочке со стельками. С этим городом связана еще одна история, печальная. Во время первой чеченской войны я приехал туда с «Виртуозами» в день, когда в городе хоронили погибших в Грозном солдат. Совсем молодые ребята попали в засаду, многие полегли. Проводить в последний путь сыновей и мужей вышла вся Вологда. Увиденное произвело на меня жуткое впечатление, очень тяжелый осадок на душе остался. А через сутки мне звонят из администрации президента и говорят, что Борис Ельцин подписал указ о моем награждении орденом Дружбы и приглашает на торжественную церемонию вручения в Кремль. Я ответил, что не приду, поскольку выступаю против войны в Чечне. Что тут началось! Меня уговаривали все — министры, депутаты, еще какие-то начальники! Но я слово сдержал: за орденом не поехал. И вот спустя полторы недели ко мне домой в Брюсов переулок, где мы с Сати тогда жили, явились двое в камуфляжной форме. Увидел эту пару на пороге, и мелькнула мысль: арестовывать? Оказалось, привезли орден с доставкой на дом. Потом на концерт я вышел в маске с прорезями для глаз. Типа той, что у спецназовцев. В руке вместо дирижерской палочки держал игрушечный пистолет. Такой вот протест против войны... Через какое-то время Ельцин наградил меня орденом «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени. Опять раздался звонок из Кремля, от начальника службы протокола Владимира Шевченко: «Смотрите, не подведите. Борис Николаевич спросил, придет ли Спиваков на этот раз?» Я искренне изумился: «Неужели президент помнит?» Владимир Николаевич ответил: «Он все помнит!» Действительно, во время церемонии Борис Николаевич обхватил мою руку своей, наклонился к уху и сказал: «Уважаю тебя, Володя». В ответ я поблагодарил главу государства. Орден «За заслуги» 2-й степени мне вручал уже Дмитрий Медведев…
— А Путин? Неужели за восемь лет президентства ничем не наградил?
— Владимир Владимирович сделал больше, он очень помог при создании НФОР. Я ведь три года был главным дирижером Российского национального оркестра. Поначалу все шло хорошо, но потом отношения с дирекцией, атмосфера в оркестре стали портиться. В коллективе откуда-то появлялись музыканты, с которыми я не репетировал, зато других могли уволить без объяснения причин. Оркестранты были полностью зависимы от дирекции, дрожали от страха, боясь потерять работу. За год до истечения контракта я объявил в интервью корреспонденту программы «Время», что досрочно ухожу из РНО, мотивировав это тем, что не могу работать в оркестре, где дирекция диктует волю художественному руководству, главной ценностью являются деньги, а люди бесправны и унижены. Вечером того же дня я позвал к себе домой друзей, чтобы отметить в их компании обретение желанной свободы. Знакомые привезли свежих раков из Ростова, мы их отварили и с удовольствием принялись поедать. Женя Миронов, Володя Машков, еще кто-то был… Вдруг раздался телефонный звонок. Трубку взяла Сати. Смотрю и вижу, как у жены меняется выражение лица: «Володя, это тебя... Из Сочи… Путин… Владимир Владимирович…» В первую секунду я не поверил: «Наверное, Сережа Безруков прикалывается. Он любитель таких розыгрышей. Или Володя Винокур». Сати не стала спорить, протянула трубку. Действительно, из «Бочарова ручья» звонил президент России. Он сказал: «Владимир Теодорович, слышал ваше заявление и понимаю, что без работы не останетесь. Но мне не хотелось бы, чтобы вы уезжали из России. Вы нужны здесь». Владимир Владимирович как в воду глядел: у меня уже был ряд интересных предложений с Запада. Путин между тем продолжил: «Выбирайте любой из существующих коллективов или подумайте о создании нового». Через пятнадцать минут раздался еще один звонок. На этот раз из Стамбула от тогдашнего министра культуры Михаила Швыдкого. Он сказал: «Через три дня возвращаюсь в Москву, и мы встретимся по поручению президента. Вы определились?» Я ответил: «Не хочу никому переходить дорогу. Буду создавать новый оркестр…» Ну и как после этого могу относиться к Владимиру Владимировичу? За мной из РНО, который лишь назывался российским, но существовал в основном на американские деньги и выступал большей частью на Западе, ушли тридцать ведущих исполнителей, они составили костяк нового коллектива. Я прослушал несколько сот музыкантов, отобрав в результате сто лучших, cre`me de la cre`me оркестровой элиты Москвы и Петербурга. В сентябре 2003 года состоялся дебютный концерт НФОР, посвященный памяти Евгения Светланова, чьим именем я уговорил Юрия Лужкова назвать Большой зал Московского международного Дома музыки. Время летит быстро, скоро и ММДМ, и НФОР исполнится десять лет…
Читать дальше
