Ведь режиссер Кроу, успевший набить руку на подобного рода историях, заодно набил зрителю оскомину — его «Одиночки», «Джерри Магуайер», «Элизабеттаун» были примерно про то же, про что и «Зоопарк», — рассказывали о несчастных людях в поисках любви. В новой картине он туго затягивает аж несколько любовных узлов: персонаж Деймона после совместного разгребания обезьяньих экскрементов и ловли сбежавшего медведя влюбляется в героиню Йоханссон. Трудный подросток находит свое счастье в политкорректных объятиях девчонки, прислуживающей в «этой конторе» (Эль Фэннинг). Финал настолько предсказуем, что фильм совершенно не годится для просмотра в кинозале, где нельзя развлечь себя чашкой чая или звонком другу.
Пожалуй, самая интригующая часть связана со Скарлетт Йоханссон и Шоном Пенном, который не снимался в фильме, но словно рыцарь в сверкающих доспехах приезжал на площадку ленты «Мы купили зоопарк» и чуть ли не насильно увозил красавицу Йоханссон на мексиканские уик-энды. За развитием этого романа следил весь мир. Правда, в итоге пара разбежалась: Пенн выгнал девушку за то, что она мало читала. Но это совсем другая история. Отнюдь не в стиле Кэмерона Кроу.
Хуже татарина / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга
Хуже татарина
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга
В продаже — этно-хоррор Наиля Измайлова «Убыр»
Издательство «Азбука» не оставляет героических попыток привить импортный жанр романа-ужастика к родным осинам: вслед за недавними «Пслоглавцами» Алексея Маврина читателю предлагается книга Наиля Измайлова «Убыр». В отличие от Маврина, оперировавшего образами русского коллективного бессознательного, Измайлов опирается на фольклор татарский — понятное дело, в хоррор-интерпретации.
Однажды утром четырнадцатилетний Наиль (имя и фамилия героя и автора полностью совпадают, так что, очевидно, автор предпочел укрыться под псевдонимом) обнаруживает, что после поездки на похороны деревенского родственника родители ведут себя странно. Они уходят с работы в необычное время, бродят ночью по квартире, то много едят, то, наоборот, голодают, источают странные запахи, а главное — нагнетают вокруг себя густой инфернальный ужас. Хуже того, ужас этот имеет свойство распространяться вширь: скоро Наиль понимает, что на старинном кладбище родители подцепили «убыра» — родственника русского упыря, жуткую тварь, которая вселяется в человека, заживо превращает его в кровожадного зомби и — главное — стремительно плодит себе подобных.
Спасаясь от нарастающей эпидемии убыризма, Наиль оказывается вынужден покинуть обжитой и привычный мир типовых многоэтажек на окраине Казани — мир школы, компьютерных игр и секции по боксу — и, прихватив восьмилетнюю сестренку Дилю, отправиться в глухой лес, чтобы найти и уничтожить самое средоточие зла. Там ему предстоит в полном соответствии с пропповской «Морфологией сказки» встретить волшебного помощника, пройти обряд инициации, выстоять в прямом спарринге с самой что ни на есть нечистой силой и в результате спасти себя и близких.
Поначалу роман Измайлова пугает вполне по-настоящему, недаром среди первых читательских откликов в блогах попался и такой: «Пришлось вставать среди ночи и зажигать по всей квартире свет». Действительно, образ околдованной матери, склоняющейся во мраке над постелью спящей дочки, или, скажем, описание зараженного убыризмом подростка, ватными руками запихивающего себе крест под левое веко, действуют так, что идея зажечь свет в коридоре почему-то не кажется вовсе уж вздорной. Однако по мере погружения героя в фольклорную среду страх рассеивается — то, что было жутким в городе, в лесу воспринимается едва ли не как норма. По мере рассеивания страха падает и уровень читательского интереса. Роман словно бы разламывается пополам: в первой части — страшно и здорово, во второй — скучно и муторно. Похоже, ближе к концу автор и сам устает от своего повествования — многие сюжетные линии у него обрываются, любовно разложенные перед читателем ключи не подходят ни к одной двери, а последовательность событий становится произвольной и необъяснимой. Роман теряет темп и внутреннюю логику, начинает пробуксовывать на каждой кочке, а в самом конце и вовсе становится совершенно нестрашным, уходя в разочаровывающую недосказанность и метафоричность.
Читать дальше
