— В экспериментальные мастерские Моссовнархоза угодили как обладатель красного диплома?
— У меня было распределение в Дом моделей на Кузнецком. Но декан так устроил, что я попал на подмосковную фабрику спецодежды. Приехал туда — серые стены, ощущение ущербности и неухоженности. Меня сделали худруком экспериментального цеха. Вскоре нас пригласили поучаствовать во всероссийском методическом совещании. Там я показал свои цветные телогрейки и валенки, юбки из павловопосадских платков.
— Полный триумф?
— Да... Получил выговор и был разжалован в цех ширпотреба. Позднее я на основе этой темы сделал коллекцию «Истоки», получил за нее Госпремию...
Тогда же, на совещании, ко мне подошел журналист из «Пари-Матч» и попросил об интервью. Я пригласил его домой. Позвал манекенщиц из топ-моделей, среди них — Миронову Леку, которая с 1962 года всегда была со мной. Помнится, француз тогда залез на холодильник, чтобы снять перспективу: мы жили с Маришкой и Егоркой в маленькой комнатке в полуподвале. В «Пари-Матч» появился фоторепортаж, в котором было написано: вот оно, жилище большого художника. Жутко скандальная ситуация! Ко мне сразу потянулись иностранные журналисты. Думал, все нормально: я же никаких государственных секретов не выдаю! Но вскоре вызывали в КГБ. Потом за мной следили, и я уже знаю кто. Последствия? Меня просто никуда за границу не выпускали — и все!
— Тем не менее в 27 лет вы оказались на олимпе отечественной моды: в Доме моделей на Кузнецком Мосту.
— Как говорится, я всем обязан провидению. В Дом моделей я пришел уже известным человеком, к тому же меня и лично знали: я проходил там практику.
Первые восемь лет меня не признавали. В то время я очень много рисовал. Эскизы раздавал, просто терял или выбрасывал. К счастью, кое-что сохранилось. Самое интересное, что сегодня все это абсолютно актуально. Меняй ткани, фактуру — суперкласс будет. Занимался и мехом, и головными уборами, и фурнитурой. Понятия не имел, что и как нужно делать, но делал! Приходил на фабрики, консультировался, давал какие-то идеи. Позже, в 1968 году, я стал работать с «Яблонексом», делать коллекции бижутерии, тоже абсолютно по наитию. Получились потрясающие украшения! В 1969 году на показе в Брно получил премию — кучу денег, которые у меня там же и украли. Но главное, появилась настоящая бижутерия!
В 1969 году мы должны были ехать в Японию. Меня, естественно, не пустили. Впервые поехал за границу в капстрану лишь в 1986 году.
— Почему ушли из Дома моделей?
— 8 марта 1978 года у меня был показ в Доме кино — театрализованное дефиле часа на полтора, с музыкой. Было так много народу, что пришлось в двух залах выступать. Когда все закончилось, ко мне подошли Лариса Шепитько с Элемом Климовым, сказали: «В вас погиб великий режиссер». Так и сказали. Выхожу на улицу, время — час ночи. Слякоть, грязь. Я, как всегда, со своими сумками и авоськами с аксессуарами. Машины — ни одной. Настроение жуткое после совершенно фантастического триумфа. В таком состоянии, груженный скарбом, тащусь до метро «Маяковская». Пришел домой, думаю: «На фиг мне все это нужно?» Все достало. Прежде всего то, что ни одной вещи из Дома моделей ни купить, ни достать невозможно. Мы их делали, а они просто исчезали. Куда, мы не знали. Может, раздавали? Так или иначе, я никогда не видел на людях свою одежду. Я так устал от всего этого, что ушел из официальной моды.
— Не хотелось уехать из СССР?
— Чувствовал, что это не мое, да я и языка не знаю. Русский настолько богат и объемен, что у меня даже желания учить другой язык не возникало, как и остаться за рубежом. Хотя возможности были. Скажем, когда я впервые приехал в Канаду, по-моему, в 1986 году, нас никто не встретил. Я был один мужик с восемью девочками: две руководительницы нашего банно-прачечного треста и шесть манекенщиц. Нам по 50 долларов дали — ровно на билет из одного аэропорта в другой. Могли спокойно остаться, поскольку были полностью предоставлены сами себе. Просил сотрудников «Аэрофлота» помочь — никто не откликнулся. Английского не знаю. Показываю канадцам журналы, пытаясь объяснить, кто мы такие, чтобы нам дали гостиницу. В конце концов нас поселили в какой-то отель. Хозяин дал нам комнату, потребовав одну из девочек на ночь. Я говорю: «Девочки, закрывайте все двери». Ночь провели без сна, на рассвете буквально спасались бегством: договорился с одним шофером, польским парнем, чтобы он отвез нас в аэропорт. Кагэбэшники нас встретили лишь в Ванкувере. Интересовались, почему задержались...
Читать дальше
