— Не улавливаю, куда клоните, Юлий Соломонович?
— Пытаюсь объяснить, как живу. Тут одно из двух: или признаешь правила fair play и всегда им следуешь, или же вручаешь в одной номинации двенадцать призов актерам, сыгравшим в твоем фильме.
— К Михалкову мы обязательно еще вернемся, давайте с Эрнстом разберемся.
— Не знаю, как представляете себе отношения между людьми на уровне ой-ой-ой, но все выглядело следующим образом. Я много работал на Первом канале, вел программу «Тема», пытался делать передачу «Вечер с Юлием Гусманом», давно вхожу в жюри КВН. И с Костей Эрнстом у нас замечательные отношения. Не скажу, что собутыльники или дружим домами, но общаемся прекрасно. Чрезвычайно ценю Константина Львовича как профи высочайшего уровня, которому нет равных по части телевизионного инфотеймента... И вот месяца два назад на записи очередного выпуска КВН я сказал Эрнсту: «В этом году «Нике» исполняется двадцать пять».
— Подкатились, словом.
— Вот не надо пытаться подколоть меня или ущипнуть! Я взрослый мальчик и покрыт метровой броней, не пробить. Хватать собеседника за лацкан пиджака, преданно заглядывать ему в глаза и жарко дышать в ухо мне тоже ни к чему. Между делом, не акцентируя, я произнес одну фразу. Эрнст ее услышал и продолжил: «А давай покажем церемонию». Вот и весь разговор. Больше мы не встречались. Тимур Вайнштейн, который много лет продюсирует и режиссирует «Нику», вел переговоры с командой Первого канала, я не влезал в эту историю, не звонил, не напоминал, не просил. В итоге из телетрансляции вырезали пять номинаций и несколько концертных номеров. Это очень обидно. Но я понимаю: они вещатели, это их право.
— Как думаете, огорчился Эрнст, что «Высоцкий» пролетел мимо главных призов?
— Наверняка. Но я не несу ответственность за то, как проголосует киноакадемия. Чтобы было понятно: я пять раз номинировался на «Нику», но не получил ни одной. Замечательный драматург Виктор Мережко четырнадцать лет был президентом «Ники», сделал шесть подходов к снаряду, но так и не выиграл. Ну не станем мы заниматься подлогом, лишь бы остаться на Первом! Не будут нас вообще показывать, соберемся в каком-нибудь подвале, вырежем «Нику» из жести и раздадим самым достойным. Премия не потому не умирает, что подул ветер перемен, кто-то впал в немилость, а кто-то из нее выпал. Наша история родилась из любви и дружбы, таковой и останется вне зависимости от погоды за окном и внешней конъюнктуры.
— К слову, о жести. На сайте «Золотого орла» подробно расписано, из каких благородных металлов и ценных сортов мрамора сделан приз, а ваша «Ника» малость того — быстро темнеет, пятнами покрывается. Понимаю, не все золото, что блестит, но все же...
— Плохо, уважаемый, к интервью подготовились, недоработали! Иначе знали бы: последние лет семь статуэтки покрывают 18-каратным золотом. Их цвет сохранится навеки, в том числе в прямом смысле слова. Кстати, на каждую идет четыре грамма драгметалла. Себестоимость изделия — тысяча двести долларов. Деньги все из того же гранта Министерства культуры, за что ему отдельный поклон.
— Ладно, с позолотой разобрались. Вопрос посерьезнее: почему, Юлий Соломонович, Голливуду хватает одного «Оскара», а у великого русского кино два союза, две академии и две премии?
— Не по адресу обратились. «Нике» двадцать пять лет, а «Орлу» — десять. Факт первородства очевиден. Михалков всегда рассматривал премию как инструмент влияния, а для нас это праздник. К началу нулевых годов Никита прямо или косвенно прибрал к рукам основные кинематографические ресурсы страны, выстроил суверенную вертикаль по образу и подобию. Только «Ника» не хотела брать под козырек. И тогда он придумал свою премию. Назло и вопреки.
— Смотрите «вражеские» церемонии?
— Раньше — да, теперь — нет. Зачем? Вижу странное зеркало, пародию на то, что сам придумал когда-то. За эти годы я стал... мудрее, что ли? Спокойнее, сдержаннее. Помню, как на первой «Нике», проходившей в 1988 году в Доме кино, электрики в последний момент смонтировали самопальную гирлянду из прожекторов и подвесили над сценой. Без нее телевизионщики не могли вести съемку, им не хватало освещения. Я стоял и молился, чтобы эта странная конструкция не рухнула на головы выступавшим, никого не убила. Мне долго потом казалось: вот-вот что-нибудь обязательно упадет, взорвется. А сейчас это чувство прошло.
— Но Михалков сыграл на опережение, проводит церемонию в январе, «Ника» превратилась в последыш, вам приходится смотреть под ноги, чтобы не повторить шагов конкурента.
Читать дальше
