— Вы с Олегом Павловичем в детстве дружили?
— Хорошо знакомы были наши родители. Саратовская интеллигенция, знаете ли. Моя семья просто чудом избежала блокады: отца направили из Ленинграда в Саратов за месяц до войны, мне тогда было три года. В Саратове он был ректором консерватории, мама преподавала там фортепьяно. А мама Олега была известным в городе врачом.
— Как вам удалось после окончания юрфака прямиком попасть в элитное следственное управление МВД Казахстана?
— У меня была рекомендация в аспирантуру, и я готовился уезжать в Ленинград. Проблема доказывания, которой увлекся на третьем курсе, вылилась в дипломную работу. Работа была в общем-то эпигонская, но попадались какие-то свежие мысли, и она заняла призовое место на всесоюзном конкурсе студенческих работ. И тут меня неожиданно приглашает в свой кабинет глава МВД Казахстана, недавно назначенный на эту должность москвич Панков. Заводит разговор: «Генри Маркович, вы жизни не знаете, зачем вам сразу в науку? Вы возглавляете «Дорожник», еще и университетскую команду, а мы в МВД хотим сделать свое «Динамо». Так что оставайтесь у нас, поработайте на земле, понюхайте пороху, а уж потом в науку». Оставаться мне, мягко говоря, не сильно хотелось. Отвечаю: «Но я ведь не один: в команде играют и физики, и лирики». Министр тут же отвечает: «Не волнуйтесь, у нас в МВД много отделов — и опертехники, и экспертный, всех трудоустроим...» Уже потом, будучи адвокатом, я накрепко усвоил: надо тщательно продумывать каждую фразу. Тогда же министр меня просто обезоружил, и мы пришли в МВД всей нашей университетской командой.
— Физики и лирики были довольны?
— А как же! У всех были распределения в тьмутаракань, остаться в Алма-Ате они и не мечтали. Работая в МВД, мы создали вторую по рейтингу волейбольную команду в Советском Союзе: проигрывали только московским тезкам. Кстати, министр тогда поверг в ужас управление кадров: евреев уже не брали ни в МВД, ни в КГБ, ни на дипломатическую работу.
Так я стал работать в республиканском следственном управлении. С местом работы мне, конечно, очень повезло. За три года я прошел прекрасную школу, поскольку посчастливилось работать с суперпрофессионалами.
— Какие расследования особенно запомнились?
— Дело Главместснабсбыта. В качестве обвиняемых фигурировали двое расхитителей: Ваня Трунькин и Яша Кантарович. Оба воровали, но Яша — филигранно, а Ваня, широкая душа, — вагонами. Первый изобрел новый способ запутывания учета, который было чрезвычайно трудно разгадать даже при тщательных проверках. Схему Яши смог распутать лишь выдающийся эксперт-бухгалтер. Так что сели оба расхитителя.
Яша был одесский тип, веселый, с бендеровскими чертами, воровал из любви к искусству. Потом, отбывая наказание в колонии, он подбил на хищение начальника колонии. Но какое! Туда приезжали комиссии, и долгое время все имущество находили в наличии. А знаете, что было украдено? Пожарная вышка. Они ее разобрали по досточкам, продали и деньги вместе пропили. Расчет Яши был психологически точен: проверяющие не отличали пожарную вышку от сторожевых.
— Доводилось самому возглавлять следствие?
— Несколько месяцев я возглавлял следствие по отделу капитального строительства (ОКС) Алма-Атинского облисполкома.
Выяснилось, что начальник ОКСа подарил на новоселье зампредисполкома, своему куратору, мебельный гарнитур. Что же, в принципе имеет право — тогда не было конструкции «общего благоприятствования по службе». К тому же слой номенклатуры был выведен из-под карающей десницы закона: они никогда не привлекались, не осуждались.
Но фокус был в том, что начальник ОКСа утратил осторожность. В его ведомство пришло четыре гарнитура из Румынии для дома отдыха, и один из них прямиком отправился на квартиру замглавы исполкома. Приняв дело, я обнаружил этот гарнитур с сомнительной родословной. Направил на квартиру зампредисполкома оперативника под видом сантехника, который срисовал номер с задней стенки мебели. Подозрения подтвердились. Прихожу к начальнику, говорю: «Гарнитур является вещдоком, я должен его вывезти из квартиры». Шефа чуть инфаркт не хватил!
Вскоре меня вызывают к начальству, говорят, мол, Генри Маркович, передайте материалы другому следователю, а сами отправляйтесь расследовать новое дело, чрезвычайной важности: в Форте-Шевченко привлекается к ответственности Герой Соцтруда, председатель рыболовецкого совхоза. Лишь вы, мол, можете справиться.
Читать дальше
