«Олланд рационалист, и ему претят люди слишком фантазийные, лишенные логики, — объяснял «Итогам» Ролан Дюма. — Поэтому он был так хорош во главе партии — не дал разойтись по враждующим фракциям. Упорно ставил на ключевые посты доверенных людей. Кто там из советских вождей говорил, что кадры решают все? Функционер до мозга костей, Олланд интуитивно подготавливал себе плацдарм. Его не смущало, что и номенклатура, и конъюнктура были против него».
И в самом деле, он привык держать удар. 22 апреля 2002 года социалисты получили звонкую оплеуху: их кандидат Лионель Жоспен не вышел во второй тур президентских выборов, проиграв Жан-Мари Ле Пену. Пролетели социалисты и на парламентских выборах. В 2005 году соцпартия столкнулась с еще одним афронтом. На референдуме по принятию Францией европейской конституции Олланд и его команда выступали за, но электорат проголосовал с точностью наоборот. А тут еще кандидатом от социалистов на президентских выборах 2007 года в результате сложной многоходовки, разыгранной «слонами», выдвинули Сеголен Руаяль. В ходе избирательной кампании месье Олланд, конечно, поддерживал свою боевую подругу, однако в кулуарах особняка на улице Сольферино ходили слухи о том, что между Сеголен и Франсуа пролегла глубокая трещина.
Маленький Миттеран
Олланд предчувствовал фиаско и Жоспена, и Руаяль. Уже получив от партии мандат на участие в марафоне за Елисейский дворец, они достигли потолка своих возможностей. Он же, сын незадавшегося политика, чувствовал в себе потенции невероятные. Другое дело, что для проявления их ему требовалось начать другую, новую жизнь. Как? Так, как это сделал в свое время Миттеран.
«Метаморфоза, произошедшая с Олландом после поражения Сеголен Руаяль на выборах, поистине поразительна, — делится своими впечатлениями Поль Килес, руководитель избирательного штаба Франсуа Миттерана в 1981 году. — Он принялся лепить свой политический образ по подобию другого Франсуа — Миттерана. Олланд начал говорить иначе — вальяжно. Принимать, стоя на трибуне, характерные миттерановские позы. Даже поворот головы и походка у него изменились. Только в те минуты, когда Олланд выходит из себя и теряет терпение, он превращается в прежнего Франсуа».
Любопытно наблюдать за Франсуа Олландом во время его дебатов с Николя Саркози. В середине этого публичного столкновения с открытым забралом социалист потерял на мгновение концентрацию, «провис» и вдруг заговорил каким-то сбившимся, суетным языком. Произошло ровным счетом то, о чем предупреждал Поль Килес. Однако очень быстро Олланд спохватился, и вновь зазвучала размеренная, красивая и образная речь, достойная Франсуа Миттерана. Другой вопрос: не угрожает ли со временем новому лидеру социалистов перспектива, как говорят актеры, заиграться в одной роли? Что он станет делать, когда придет момент отказаться от маски и показать, чего он сам, лично, стоит?
Нормальный президент
«Я многого требую от других потому, что многого требую от себя, — признался Франсуа Олланд. — И не умею говорить комплименты и благодарить, таков уж мой характер». Избирательная кампания заставляет политиков максимально раскрыться, и тут выясняются весьма пикантные подробности. Оказывается, уже накануне провала на выборах Руаяль он жил с другой женщиной, на двенадцать лет моложе Сеголен. Где-нибудь в пуританском мире подобные подробности означали бы конец карьеры. Но только не во Франции. Итак, звать новую избранницу месье Олланда Валери Триервейлер. Она журналист и личность в Париже известная. Немало лет проработала в Paris Match, а сейчас ведет политические передачи на канале Direct 8. У нее трое детей от предыдущего брака, официального. С Франсуа Олландом Валери расписываться не спешит. Но если месье Олланда не смущает перспектива стать первым неженатым президентом Франции, то для протокольной службы Елисейского дворца это создаст немало проблем.
Такая свобода нравов, наверное, соответствует представлению Франсуа Олланда о том, что такое «нормальный президент». Эта формулировка неоднократно фигурировала в выступлениях социалиста в ходе избирательной кампании. Тогда же месье Олланд обнародовал и программу из 60 пунктов, которую в окружении Саркози охарактеризовали как «нереалистичную и затратную». Так, Франсуа Олланд обещает добиться сбалансированного бюджета к 2017 году, гарантируя при этом новые социальные расходы в размере 20 миллиардов евро в ближайшие пять лет. Чтобы покрыть дефицит, грозится обложить 75-процентным налогом доходы свыше миллиона евро в год. Он выступает в роли Робин Гуда, раздающего обделенным деньги, которые отобраны у богатых. При этом не объясняет, что средства эти черпаются из госбюджета, куда они поступают из карманов тех же самых граждан.
Читать дальше
