— Его не было. Первые доходы начали получать от западных банков, которые платили за поиски бизнеса, организации поездок иностранных инвесторов сюда и так далее. Это были небольшие суммы, но в те годы доход в две тысячи долларов позволял компании безбедно существовать, даже положить зарплату секретарше и водителю. Ста долларов хватало, чтобы месяц жить! Помещение под офис нам, правда, друзья дали бесплатно, выделив комнату в бывшем здании СЭВ… Ощутимые заработки появились спустя пару лет, году в 94-м. С теми средствами уже можно было серьезно работать на финансовых рынках.
— А как же личные яхты, самолеты, дома за границей?
— Стало достаточно денег, чтобы комфортно себя чувствовать: отдыхать, где хочешь, летать первым классом. Но я никогда не был сторонником покупки заграничной собственности. Мне она просто не нужна. До 96-го года время было нервное, люди опасались, что могут вернуться коммунисты, и сидели на чемоданах. Но потом-то все успокоилось. А сейчас зачем недвижимость за рубежом? За границей бываю часто, но, как правило, один-два дня. Для себя давно решил: Россия — единственная страна, где буду жить. Есть еще одно место, в котором готов проводить старость. Это Крым. Уникальная природа, ничем не хуже Французской Ривьеры. Летом отдыхаю в Форосе, недалеко от места, где находится печально известная дача Горбачева «Заря». Крым — край, богатый с точки зрения и русской истории, и русской культуры.
— К слову, о ней, о культуре. У вас ведь музыкальное образование, Андрей Леонидович?
— Семилетка по классу скрипки. Когда-то любил в своей компании попеть под гитару, но уже сто лет не баловался.
— Вас папа с мамой приобщили?
— Забавная история. Мне было лет девять или десять. Я жил в простом доме на Ленинском проспекте. Напротив — добропорядочная еврейская семья Плетнеров. Они убедили моих родителей, что ребенок должен заниматься скрипкой и иностранным языком. Вместе с Виталиком Плетнером я пошел сдавать экзамены. В «музыкалку» Плетнера не взяли из-за отсутствия слуха, а в английскую школу не приняли из-за пятого пункта как еврея. Я же прошел в обе. В музыкальную школу надо было ехать час на троллейбусе, а в английскую — еще полчаса в другую сторону. Бутерброды мама мне какие-то готовила, я на бегу их ел. Позанимался так годик, и родители поняли, что сын скоро дойдет до ручки. Они предложили самому выбрать — язык или музыка. Я рассудил, что английский еще выучу, а вот к скрипке в будущем вернусь едва ли. Решение было нерациональное. Но я честно отъездил на скрипку. И ни о чем не жалею, любой опыт полезен. Очень люблю оперу. Благо ВТБ является спонсором Мариинского и Большого театров. Иногда удается вырваться в театр. Так что занятия в детстве скрипкой, наверное, привили мне вкус к хорошей музыке.
— Так пока и не рассказали, Андрей Леонидович, каким ветром вас в банковскую сферу задуло?
— Немного поработал в банке «Империал» и НРБ, а в 1996 году получил назначение во Внешэкономбанк. После президентских выборов многие команды менялись, мною решили укрепить ВЭБ.
— Вроде бы Сергей Дубинин, тогдашний председатель Центробанка, вас лоббировал?
— Сергея Константиновича знаю с университета, он был начальником нашего курса. Потом мы на время разошлись в разные стороны и встретились, когда я уже занимался бизнесом, а Дубинин исполнял обязанности министра финансов. Позже он перешел в ЦБ. Через него и Черномырдин обо мне узнал… Хорошо это помню, был день моего сорокалетия, когда Дубинин, придя ко мне в гости, сказал, что Черномырдин выдвинул мою кандидатуру на пост председателя Внешэкономбанка. Об интригах каких-то я не знал. Помню только, что Чубайс потом сказал следующее: «Не было такого олигарха, который не зашел бы ко мне и не сказал, что тебя не надо назначать». Каждый имел своего кандидата, но Чубайс поддержал меня.
— В чью команду вы тогда входили?
— Ни в чью. Это моя принципиальная позиция. Ни в команду, ни в группировку. Ни тогда, ни сейчас. Хотя Роман Абрамович пытался обучать меня, что свободного бизнеса уже в России быть не может, поэтому надо обязательно к кому-то прибиться: или к нему, или к Ходорковскому, или еще к кому-то… Я уже тогда неплохо знал всех олигархов, пожалуй, за исключением Березовского. Конфликтов между нами не возникало, но и сблизиться я не старался.
— Почему?
— В свое время ушел в свободное плавание не для того, чтобы работать на кого-то конкретно. Единственное, чье руководство признавал, признаю и буду признавать, это руководство страны. Но найти общий язык могу практически с любым человеком и в правительстве, и в бизнесе, если этого потребуют интересы организации, которую представляю.
Читать дальше
