Не нужно иметь семь пядей во лбу для того, чтобы понять: такая огромная организация, как Русская православная церковь, не может состоять исключительно из носителей ультраконсервативной идеологии, взгляды которых кажутся либерально настроенной публике категорически неприемлемыми, чтоб не сказать — потенциально опасными. Таких людей в церковной среде наверняка не больше, чем в среднем по больнице или микрорайону. Однако официальный медийный имидж, который почему-то избрала для себя Церковь в последние годы, отталкивает очень многих (меня в том числе) не столько в силу причин духовного, сущностного характера, сколько чисто эстетически. Разглядеть за спинами одиозных Чаплина и Шумского, вещающих о необходимости суровой расправы над девицами из Pussy Riot или о чем-нибудь еще более странном (вспомним хотя бы пресловутый православный дресс-код), обычных нормальных людей, из которых, собственно, и состоит Церковь, сложнее с каждым днем — по крайней мере, для людей невоцерковленных.
Именно эту функцию — показать то, что ставить знак между Церковью и ее медийным образом решительно не следует, — и выполняет книга архимандрита Тихона. «Несвятые святые» рисуют Православную церковь такой, какой она, вероятно, в самом деле является — человечной, разнообразной, живой. И такой, какой — если судить по тиражу, перевалившему за 30 000 экземпляров, Церковь хотят видеть очень и очень многие в нашей стране. Однако в связи с этим возникает вопрос: почему сама РПЦ не использует свой мощнейший ресурс для продвижения книги архимандрита Тихона? Почему популяризацией православного бестселлера занимается институт сугубо светский — литературная премия?
Конечно, логично возразить, что «Несвятые святые» — это не теологический трактат, а чистая литература, поэтому и судить ее надлежит исключительно по литературным законам. И это, конечно, верно: книгу Тихона оценили (и, я уверена, еще оценят) и читатели, и критика. Однако то обстоятельство, что Церковь, de facto позволяя вещать от своего имени всевозможным чаплиным, отказывается публично солидаризироваться со светлой, толерантной и — надеюсь, мне простят это слово — истинно богоугодной позицией Тихона, кажется мне странным. Просто проассоциировав себя с героями «Несвятых святых», РПЦ могла бы решить множество своих имиджевых проблем. Провидение (или судьба, как кому больше нравится) даровало церковному священноначалию инструмент для строительства моста, способного связать светскую и православную среду, наладить между ними диалог. Жаль, что этот инструмент не используется.
От сарсуэлы до гимна / Искусство и культура / Художественный дневник / Замечено "Итогами"
От сарсуэлы до гимна
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Замечено "Итогами"
Посвященный Дню России Фестиваль симфонических оркестров мира в этом году прошел в седьмой раз. Седьмой, по поверью, счастливый. И хотя сам фест избаловал поклонников звонкими именами в афише, седьмой действительно получился счастливчиком: такого уровня позитива на длительном официальном проекте не припомнить. Казалось бы, чем могли удивить организаторы после Риккардо Мути и Лорина Маазеля? А ведь придумали. В гости позвали оркестры Южной и Северной Америки, известные российскому меломану только по записям на дисках и в Интернете. Они сполна удовлетворили и наше любопытство, и нашу всемирную отзывчивость, представив по два вечера с разной программой. Национальный симфонический оркестр Кубы и колумбийский Филармонический оркестр Боготы действовали симметрично. В первый вечер «зажигали» латиноамериканскими эксклюзивами — от сарсуэлы до уапанго. Во второй доказывали, что могут исполнять европейскую классику в сугубо своем, приправленном специями стиле. Может, в их исполнении Чайковский был немного сентиментальнее, а Римский-Корсаков немного экзотичнее, чем мы привыкли, но, если уж сравнивать, и российские оркестры вряд ли сыграют эталонного Альберто Хинастеру.
Ожидаемой сенсацией назначили Хьюстонский симфонический оркестр, который сначала представлял Моцарта и Брукнера, а затем уж удивлял эксклюзивом. Российскую премьеру симфонии «Атомный доктор» знаменитого Джона Адамса американцы сочетали с симфонией Шостаковича «1905 год», и удивительно, до чего схожи настроения художников из разных миров в одно и то же время.
Совсем другая, не менее значимая для времени музыка звучала в исполнении Ярославского академического симфонического оркестра, представившего нашего недооцененного современника Авета Тертеряна. Для большей части зала его музыка тоже стала открытием. Но самой большой неожиданностью, как ни странно, стал финальный концерт. Ничто не предвещало: Академический симфонический оркестр под руководством Юрия Симонова и хор имени Свешникова — постоянные и часто выступающие артисты Московской филармонии. Дело в программе, посвященной 1150-летию российской государственности, юбилеям народной победы 1612 и 1812 годов и обозначенной как «Музыка истории российской». Целая россыпь забытых дореволюционных сочинений России заиграла всеми красками. Стихира царя Ивана Грозного на праздник Владимирской иконы Богоматери «Вострубите трубою», «Достойно есть» царя Фёдора Алексеевича, поэма «Русь» Балакирева, «Коронационная кантата» Глазунова, «В честь 300-летия Дома Романовых» Кюи — казалось, что в выжившем с тех времен зале Благородного собрания сработала машина времени. А еще увековеченный в литературе залихватский «Гром победы, раздавайся!» Державина — Козловского и даже известный когда-то каждому школяру «Боже, Царя храни!» Алексея Львова. Все удивляло, не говоря уже о не пришедшемся к случаю и впервые публично исполненном Гимне РСФСР Сергея Прокофьева. Про патриотизм сейчас как-то немодно, но какой уж тут патриотизм, когда такие пробелы в музыкальном обиходе. Так, по сумме восьми вечеров фестиваль-счастливчик запомнился не только музыкой обеих Америк, но и открытиями в отечественной истории музыки.
Читать дальше
