А когда эффективные технологии наведения на цель, отработанные в рамках операции Red October, выведут индустрию кибератак на уровень коммерческой сверхдоходности, на сцене появится настоящее кибероружие. Некоторые эксперты полагают, что все, что мы видели до сих пор, это только локальные киберконфликты. Кибервойну будут вести военные, а не хактивисты и частные организации, как сейчас. И в ней найдется работа для киберпреступников, которые встанут под ружье в качестве наемников, потому что с началом боевых действий резко повысится спрос на услуги ботоводов и хакеров. «На черный рынок придут большие деньги от воюющих сторон, — размышляет Николай Федотов. — И вся мощь компьютерного андеграунда легко перейдет с мирного воровства на рельсы боевого рейдерства». Короче, как говорили древние стратеги, мечтаешь о мире — готовься к войне.
Ход ладьей / Искусство и культура / Exclusive
Ход ладьей
/ Искусство и культура / Exclusive
Скульптор Георгий Франгулян: «Ваять политиков не хочу, потому что как автор не хочу испытывать это чувство — когда твою работу скидывают с постамента»
Памятники Иосифу Бродскому и Борису Ельцину, «Ладья Данте» в Венеции и памятная доска Роберту Рождественскому на Тверской в Москве — все это и еще сотни скульптурных работ в послужном списке Георгия Франгуляна.Сейчас он занят гигантским проектом — Олимпийским парком скульптур в Сочи. По мнению самого Франгуляна, в парке будут только шедевры...
— Удивительно, что не Зураб Церетели, а вы, Георгий Вартанович, стали главным художником Олимпийского парка скульптур в Сочи. Как это вышло?
— Во-первых, история обычно не повторяется, а Церетели уже оформлял одну Олимпиаду, в 1980 году в Москве. Во-вторых, этот пост мне предложил главный архитектор «Олимпстроя» Олег Харченко. Мы с ним знакомы не были, только слышали друг о друге. Но он приехал ко мне в мастерскую и убедился, что я работаю с пространством, что мое образование позволяет решать градостроительные задачи, и этого хватило. Сам Олег Андреевич четырнадцать лет проработал главным архитектором Санкт-Петербурга. Он и в оформление зимней Олимпиады в Сочи уже внес определенный вклад. До него олимпийское пространство представляло собой набор жутковатых на вид спортивно-технических сооружений. Надо было придать им некий образ, то есть превратить голый бетон в праздник — в олимпийские объекты. Олег Харченко с этой задачей, на мой взгляд, вполне успешно справился.
— А что уже сделал главный художник Олимпийского парка скульптур?
— Помимо олимпийских объектов существует еще и колоссальное пространство между ними, которое надо было насытить содержанием, в нашем случае — скульптурами и пластическими композициями. Работа над концепцией продолжалась два года, в результате на сайте «Олимпстроя» был объявлен конкурс, в котором участвовало 2100 работ. А победителями стали 48 авторов с 65 работами.
— По каким критериям отбирали?
— Это должны были быть шедевры.
— На тему зимних видов спорта?..
— Нет, просто шедевры.
— Да где же их столько взять?
— Ну так взяли же! Восемьдесят процентов дали москвичи, процентов пятнадцать — восемнадцать питерцы и два-три процента регионы.
— Иначе говоря, чем центрее, тем гениальнее?
— Не знаю. Возможно, на периферии разрушение отечественной художественной школы проходило более высокими темпами. Смотрите: больше нет системы домов творчества, не существует курсов усовершенствования... Отсюда тотальная деградация вкуса и мастерства. Кстати, именно поэтому вместо фундаментальных пластических ценностей в наших городах появляются поверхностные работы.
— Это как? Переведите.
— Типа бронзовых сантехников, вылезающих повсюду из канализационных люков...
— Если по факту, вылезающий сантехник — это, скорее, полуповерхностная скульптура... И, кстати, очень смешная.
— Чего смеяться, если другой скульптуры практически нет, только юмористическая. Губернаторы, градоначальники, другие богатенькие заказчики — все поголовно большие шутники. Но однобокость, когда все только выпендриваются, — это ведь тоже признак падения вкуса.
— А разве государство уже не участвует в оформлении городского пространства?
— Государство давно отказалось от роли заказчика, и это место тотчас заняли другие. Что закономерно и, вероятно, правильно. Потому что художникам без заказов была бы полная крышка.
Читать дальше
