— Империя имени Табакова!
— Не надо громких слов. Я тебе так скажу: театральная школа, которую мы открыли в сентябре 2010-го, пожалуй, главное, что оставлю после себя. Увы, в России мало занимаются поиском юных талантов, а мы прочесали всю страну — от Калининграда до Владивостока. Господь, пролетая над безбрежными просторами нашей родины, по-прежнему щедро разбрасывает крупицы дара божьего. Надо их найти и собрать. Этим я и занимаюсь активно. Пора о смене подумать. В ней спасение русского репертуарного театра!
— А вы теперь еще и председатель совета Общественного телевидения. Это вам зачем, Олег Павлович?
— Если откровенно, поставили перед свершившимся фактом. Обсуждение не предполагалось. Пока ситуация с ОТВ тяжелая, можно сказать, безвыходная. Денег нет, чтобы запуститься. Государство грешно ведет себя: нельзя затевать такое дело, не определившись с финансами. А идея замечательная: напомнить людям, что есть совесть, честь, сострадание…
— Утопия!
— Возможно. Но попытаться стоит. Другое дело, что без денег сегодня никуда. Если так продолжится до июля, до моего отпуска, схожу в Кремль и попрошу освободить от обязанностей председателя совета. Христа ради. Зачем мне краснеть за чужие недоработки? На роль свадебного генерала я не гожусь. Или делом занимаемся, или продолжайте без моего участия. Как ты понял, забот у меня и в театре хватает.
— Это точно. Вот и последняя премьера Константина Богомолова «Идеальный муж» вызвала бурную полемику. Кто-то клеймит, что по сцене четыре часа бегает пара голубых…
— Мне жаль сумевших вынести из спектакля лишь это. В принципе могу понять стрессово-шоковую реакцию части публики. Примерно так в свое время воспринимали и постановку «Всегда в продаже» по Васе Аксенову в «Современнике». Тоже кричали: ужас, ужас! Потом привыкли, успокоились... Лучшим спектаклем Кости Богомолова лично я считаю «Старшего сына». Он до сих пор идет на сцене «подвального» театра. Что касается «Идеального мужа», работа с ним продолжается. Была допущена тактическая неточность, следовало четко сформулировать в афише: это китчевая импровизация на тему комедии Оскара Уайльда и других классических произведений. В ближайшее время исправим просчет. Пока идут предпремьерные показы, они и нужны, чтобы подрихтовать, почистить, сократить. Четыре с лишним часа заставлять зрителя смотреть на сцену — это многовато. Надо уложиться хотя в 3.45, не более.
— Кто отжимает воду? Вы?
— Да. Инкогнито. Грязными ногами в чистую душу художнику не лезу, но настойчивость проявляю. Обнимаю до сжатия. А как иначе? Я снял с репертуара в этом театре больше спектаклей, чем советская власть запретила. Если дорожишь репутацией, надо иметь мужество делать так. Для этого и нужен худрук…
— А что дальше, Олег Павлович? Точнее, кто?
— Знаешь, всерьез займусь этим вопросом за год до истечения моего контракта. А он заканчивается в декабре 2015-го. Приходи в конце следующего года и обсудим.
— Миндаугас Карбаускис ушел в Театр Маяковского, Евгений Миронов — в Театр Наций, Кирилл Серебренников — в «Гоголь-центр». Можно сказать: люди растут. Или по-другому: поняли, что ждать бесполезно. За Табаковым не занимать!
— Я ведь не душил, а опекал, помогал, своей спиной прикрывал самых одаренных. Этот Олег Павлович — не просто так. Хитёр монтёр! Подобными кадрами гордиться можно.
Как говорил Борис Пастернак: «Нас мало. Нас, может быть, трое…»
— Назовете по именам оставшихся двоих?
— Я ведь уже ответил: вот придешь 14 декабря 14-го года в МХТ, и скажу…
Юнонины дети / Искусство и культура / Спецпроект
Юнонины дети
/ Искусство и культура / Спецпроект
Алексей Рыбников — о Тихоне Хренникове, которого не испортил квартирный вопрос, и магической ауре Марка Захарова, о том, кому не угодили поэзия Пабло Неруды и православные молитвы, о светочах свободы и ламповых усилителях, о смерти Бродвея и новых безбожниках, а также о прямой связи между политикой и язвой желудка
Даже те, кто почему-либо не знает по имени композитора Алексея Рыбникова,прекрасно знакомы с его творчеством. Причем независимо от возраста. Его музыка звучит в «Буратино» и «Красной Шапочке», в фильме «Вам и не снилось», им написаны легендарные рок-оперы «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона и Авось». Целое поколение советских людей выросло под его мелодии. В постперестройку имя Рыбникова перестало вертеться на языке у продюсеров и музыкальных критиков. Но создатель жанра российской (или все-таки советской?) музыкальной мистерии готов предложить публике новые постановки в своем излюбленном жанре, сделанные силами собственного театра «Государственная творческая мастерская Алексея Рыбникова». Например, «Аллилуйя любви». А также собственную версию толстовской эпопеи «Война и мир», которая сегодня, по мнению композитора, как никогда актуальна.
Читать дальше
