После Олимпиады-76 компания заключила контракт на экипировку для московских Игр. Однако если в Монреале организаторы Игр потребовали всего 10 тысяч костюмов и кроссовок, то советские спортивные чиновники запросили втрое больше — 32 тысячи комплектов. Менеджеры на фабрике в Ландерхайме, где изготавливаются костюмы, шутили, что «один комплект для спортсмена, второй для тренера, а третий для кагэбиста, наблюдающего за первыми двумя». Хорст Дасслер был уверен, что в СССР его прослушивают, поэтому всегда брал с собой некие технические приспособления. Такой спецкомплект рекомендовался каждому высокопоставленному сотруднику adidas во время командировок в восточноевропейские страны. Кроме того, топ-менеджеры были обязаны носить в портфеле дезориентирующие документы на случай, если «агенты Кремля» захотят снять копии или перехватить драгоценный портфель. Говорят, что когда Фрэнк Крейхилл, американский представитель Хорста Дасслера, бывал в Москве и ему надо было пообщаться с Виталием Смирновым, влиятельным спортивным функционером, они отправлялись в бассейн «Москва», заплывали на середину дорожки и только тогда могли спокойно поговорить.
У Хорста развилась мания преследования. Он сообщал своим сотрудникам, что будет находиться в одном месте, а сам тем временем отправлялся совершенно в другое либо вообще оставался дома. Он подозревал всех и вся в том, что его хотят подсидеть. Хорст неожиданно умер в 1987 году, накануне Олимпиады в Сеуле. Для adidas настали тяжелые времена.
— Что произошло с компанией?
— Дочери Ади — Зиги, Ингрид и Бригитта — пытались вести бизнес, но компании явно не хватало мужской руки. Требовалась инъекция капитала, и семья решилась на продажу. В 1989 году adidas приобрел Бернар Тапи за 1,6 миллиарда франков, причем эти деньги были взяты в долг. Потом у Тапи, имя которого позднее оказалось связано с договорными матчами во французском футболе, начались финансовые проблемы, и компания отошла за долги банку Credit Lyonnais, а потом была перепродана Роберу Луи-Дрейфусу. В 1990 году adidas становится акционерным обществом. За семейными распрями adidas проморгал подъем Nike. Глава этой компании Филип Найт был бегуном на средние дистанции в 50-х годах, сам выступал в шиповках Ади Дасслера. Но после окончания карьеры Найту захотелось найти более дешевый вариант экипировки для американцев. И пока adidas занималась перестройкой менеджмента, Nike ушла в отрыв.
Хорст хотел начать реорганизацию, но не успел довести ее до конца. Некоторые вопросы в семье решались с трудом, а времена менялись быстро, и надо было быть гибче. Нам было очень трудно, поскольку компанией завладели американцы и они привнесли свой стиль управления. Ничего не имею против! Из Nike пришли отличные специалисты с новыми идеями. Правда, цвет формы, предлагаемой американцами, был поначалу неожиданным для нас — зеленый с черным, красный с белым. Наши старые кадры забеспокоились: как мы будем продавать зеленые костюмы? «Просто идите и продавайте», — сказал нам глава маркетинга. Ну а дальше adidas развивался как международная компания.
— Вам приходилось поднимать производство adidas в Москве. Что запомнилось?
— Я приехал в середине 80-х по приглашению какой-то спортивной организации, уже не помню ее точное название. Шла перестройка, в Советском Союзе бизнеса вообще не было — начинать было сложновато. Меня поселили в гостинице «Космос» на «ВДНХ» — таких огромных отелей я тогда еще не видел. Питался я в рабочей столовой у себя на производстве. До сих пор вспоминаю свеклу в разных вариантах: борщ, винегрет, свекольные котлеты, разве что не десерт. Зато когда мы ходили в русскую баню с моими друзьями, все резко менялось. В парной у нас было хорошее чешское пиво, черная и красная икра, лосось, омуль. Нигде больше в мире я не встречал такую баню! Как-то я пошел на Красную площадь, чтобы попасть в Мавзолей Ленина, и увидел громадную очередь, змеившуюся в гробовом молчании. Я был в спортивном костюме и кроссовках. Может, я выглядел как-то совсем не по-московски в своих профессорских очках, а может, ко мне просто хотели проявить гостеприимство, но вдруг подошел мужчина в штатском и говорит: «Пройдемте». Я вначале немного растерялся, но потом оказалось, что меня просто поставили во главу очереди. Через пять минут я уже был внутри Мавзолея. Еще меня удивило, что на морозе люди ели мороженое с видимым удовольствием. Такое немцам и не снится.
— У вас есть свои суеверия?
Читать дальше
