— Вы честно несете свой крест, помогаете людям. Почему же Бог не уберег вас от страшной беды? Имею в виду нападение наркоманов в собственном подъезде, после которого вы едва не стали инвалидом.
— Старцы на Афоне говорят: «Благодари Господа за все, что имеешь в жизни, и трижды — за все, что не имеешь». В Строгине была группа наркоманов, которая выслеживала у магазинов обеспеченных мужчин, ехавших в одиночку, и нападала на них. Били бейсбольной битой по голове и забирали только наличные деньги — не трогали ни ключи от автомобиля, ни кредитные карты, ни документы. Так случилось и со мной, взяли 250 долларов и 3—4 тысячи рублей — все, что было в кошельке. При этом битой полностью сломали челюсть и правую глазницу, так что глаз опустился на два сантиметра.
Однако Бог оказался при мне. Все случилось около 11 ночи, но «скорая» приехала очень быстро и отвезла меня в госпиталь Вишневского, где в этот момент находились два моих близких друга — начальник отделения челюстно-лицевой хирургии Владимир Хышов и еще один врач, мой земляк из Луганска Георгий Лазарев. В течение четырех часов врачи колдовали над моим лицом, убирали мельчайшие обломки костей. Потом поставили титановую пластину на десяти саморезах, с помощью которой подняли глаз. Сейчас следы операции незаметны, зрение сохранилось практически стопроцентное. Хотя обычно после такой травмы люди остаются без глаза. Мне очень повезло: в больницу доставили без промедления, все нужные люди, несмотря на поздний час, оказались на месте, операционная была свободной. Господь позволил лукавому сотворить великий грех, но сохранил меня. Как раз в этом я и вижу его присутствие.
— Пациенты говорят, что Авраменко лечит не только делом, но и словом. Правда?
— Для того чтобы побеждать, одной крепости мышц мало. Как-то на Афоне у меня был разговор со старцем Янисом. Он посмотрел на меня очень глубоко — этот старец читает душу насквозь — и сказал: «Доктор-мирянин, передай своим олимпийцам, что у Господа все «золото» всех Олимпиад на весах легче, чем слезы искреннего покаяния в своих грехах». Я присел на колени, поцеловал ему руки, а он добавил: «И еще им передай, своим олимпийцам, что в ваших мирских финалах встречаются равные люди. И исход их решают не великие спортсмены или тренеры, а Господь на построении перед решающей схваткой — по чистоте и святости души каждого из них».
Когда он это сказал, я сразу вспомнил финал сиднейской Олимпиады-2000 в прыжках в высоту. Главным претендентом на золотую медаль считался кубинец Сотомайор, обладатель мирового рекорда 2 метра 45 сантиметров, который, кстати, до сих пор не побит. Из одиннадцати оставшихся финалистов десять имели личный рекорд 2,40 — американцы, швед, наш Слава Воронин. И только у последнего участника, другого россиянина Сергея Клюгина, персональное достижение равнялось 2,35. Именно он по жеребьевке открывал соревнования, все высоты преодолевая с первой попытки. Когда планку подняли на 2,35, небо над стадионом потемнело. Сергей вышел в сектор, разбежался… И практически одновременно с его приземлением на маты после успешного прыжка разразилась страшная гроза с ливнем. Состязания на полчаса были остановлены, потом еще двадцать минут волонтеры сушили сектор. Непогода спутала все карты, после нее ни один из соперников не смог превзойти Клюгина. Одиннадцать человек, по три попытки у каждого. Включая знаменитого Сотомайора! Что это, если не помощь свыше?
Или другая история. Сергей Бубка часто повторяет, что золотая медаль на Олимпиаде-1988 в Сеуле ему дарована свыше. Я был на тех соревнованиях, находился рядом с сектором. Сергей ведь мой земляк, перед Играми он часто обращался ко мне за помощью. Бубка начал выполнять прыжки, когда основные конкуренты уже закончили свои выступления. К этому времени погода поменялась, поднялся сильный ветер. Перед первой попыткой Бубка расставил руки, пытаясь поймать воздушный поток, — без толку. Вторая попытка — снова мимо. Вышел на третью: напряжение было столь велико, что он просто стоял, а лицо было мокрым от пота. Время жизни не остановишь: Серега готовился к прыжку, а электронный секундомер выполнял обратный отсчет времени, оставшегося для его выполнения. Две минуты таяли на глазах — вот уже только тридцать секунд, двадцать… Бубка ждал свой момент до последнего, что-то шептал, молился. На табло оставалось секунд пять — семь, когда он наконец начал выполнять разбег. Мы потом тысячу раз обсуждали этот эпизод. Сергей рассказывал: «Когда я уже подлетал к планке, вдруг прозвучал четкий голос: «Ты заслужил эту победу, бери». И я перемахнул высоту».
Читать дальше
