— И нет идеи, как социализм, которая противостояла бы этой опасности?
— Произошла странная и нездоровая подмена, когда выдумали слово «тоталитаризм». Его выдумали, чтобы объединить фашизм и коммунизм. Когда Карл Поппер — и Хана Арендт вслед за ним — придумали теорию закрытого общества и тоталитаризма, которые противостоят демократии, возникло страшное упрощение, которое привело к той идейной ситуации, которая есть сейчас.
Это стало уже таким трюизмом политической риторики, что безумие... Термин «красно-коричневый», который всегда меня изумлял, когда он появился в 90-е годы, приняли как рабочий термин, объясняющий всё: кто против нас — красно-коричневые.
Человек, который начинает воспринимать мир через призму этой теории, как геолог с разбитым компасом: не знает, где север, где юг, а хочет выйти на запад. Не выйдет. Он обязательно заблудится, как оно и произошло.
— А кто разбил компас?
— А разбил компас тот завистливый дурак, который решил, что только европейская цивилизация идет правильно к прогрессу, а все остальные — отсталые цивилизации, стремящиеся за Европой.
— Завистливый в том смысле, что он Европе завидует?
— Да. Эта точка зрения формировалась в 70-е годы, которые были небывалым, необычным для Европы временем расцвета. И судить о Европе по тому времени — это все равно что судить о жизни в каком-нибудь Мичуринске или Волоколамске, приехав туда в воскресенье на рабочую свадьбу, когда на стол поставили всё. И сказать: «Хочу жить в этом районе, где так живут даже рабочие. Тут едят от пуза: на столе всегда и икра, и помидоры». Потом оказывается, что они живут совсем не так. Скверно живут, и не каждый день стоит икра на столе. И когда мы все смотрели фильмы с Луи де Фюнесом и глядели на итальянскую и французскую жизнь 1970-го или 1975 года, то думали, что настоящая цивилизация одна — европейская, преодолевшая кризисы и войны. А войны (это уже была следующая мысль) были вызваны столкновением тоталитарного советского социализма с Гитлером, который появился из-за страха перед Советским Союзом. А если бы не было советской власти и революции, то не было бы и Гитлера, и тогда Россия цвела бы, и было бы у нас как в Европе в 70-е годы. Посмотрите, как Жан Маре там ест в ресторане.
Я сейчас ехал долгой дорогой через Италию на поезде, от Рима до Милана (это часов шесть-семь). Это же бедная страна! У нее был фасад, как сказали бы у нас, потемкинские деревни, и этот фасад в одночасье рухнул. Когда мы говорили: «Хотим жить как в Европе!», в такой Европе никто жить не хотел, а она такой ведь и была!
Посмотрите на это открытыми глазами, не верьте пропаганде! Не глядите на жизнь из окна своего персонального автомобиля! А жизнь там беднее, чем в Советском Союзе. Эти несчастные домики, в которых нет отопления — зачем в Италии отопление? — а зима ведь не всегда мягкая. Обшарпанное все, порушенное. Нивы сжаты, рощи голы.
— И в России историю интерпретировали те, кто завистливо смотрел на свадебный стол?
— Да-да. Это было предельно упрощенное, линейное понимание истории. Его можно сравнить с пониманием истории Гегелем, который считал, что Восток умер навсегда, что Китай выпал из истории. Но, как мы теперь знаем, старик Георг Фридрих ошибся. Китай выпал, но только на время.
— Заметим, что Запад еще и постарался, чтобы его выпихнуть из истории. Вспомним опиумные войны — знаменитое решение британского парламента в ответ на попытки китайцев остановить гигантский поток опия из Британской Индии о том, что Китай нарушает все мыслимые нравственные нормы, препятствуя свободе торговли.
— Замечательный пример.
— Понятно, как мы могли повестись на « европейскую свадьбу» в 70- е. Но почему мы опять с разбитым компасом после того, что мы пережили после распада СССР, тем более теперь, когда в Европе « свадьба» кончилась?
— Потому что произошла невероятная идеализация европейской истории. А реальную историю никто учить и знать не хочет. И тогда выдумали (а эта выдумка продолжает быть очень властной), что цивилизация может быть только западной, и никакой больше. Все, что случается плохого в западной цивилизации, случается из-за борьбы с восточными варварами, и, только если их хорошо сечь и стрелять по ним из пушек, как в опиумных войнах, можно спасти эту единственную цивилизацию. И так идеализирована европейская цивилизация, которая сама беременна фашизмом без всяких варваров, которая сама жестока до крайности.
Читать дальше
