Обманутые ожидания
Разочарование в немецких политических кругах, занимающихся Россией, определяет сегодня немало. Отношения с нашей страной для Германии традиционно характеризовались как смесь романтизма и прагматизма. С одной стороны, немцы поддерживали особые отношения со страной, больше других пострадавшей от развязанной фашистами Второй мировой войны и сыгравшей значительную роль в объединении ФРГ и ГДР. С другой — немецкие элиты отлично понимают уровень зависимости от России как от важнейшего поставщика энергоресурсов (36% потребляемого в ФРГ газа доставляется из России) и крупного рынка сбыта немецких товаров (в России работают 6,5 тыс. компаний с немецким капиталом, объем поставок в нашу страну превысил в 2012 году 26 млрд евро).
Именно на причудливом балансе этих факторов держалась так называемая восточная политика ФРГ — концепция, предложенная еще в 1970-е годы социал-демократическими интеллектуалами (в первую очередь министром ФРГ по вопросам экономического сотрудничества Эгоном Баром) и реализованная канцлером ФРГ Вилли Брандтом. В рамках этой концепции Советский Союз и Западную Германию предполагалось привязать друг к другу нитками газопроводов, а демократизация Востока (тогда — в первую очередь Восточной Германии) должна была протекать естественным образом, как следствие экономического сотрудничества.
Именно под лозунгом политического сближения через наращивание экономических оборотов проходило канцлерство и Гельмута Коля, и особенно Герхарда Шредера. Казалось, рост экономического взаимопроникновения неминуемо повлечет за собой выравнивание демократических потенциалов в обеих странах. Однако в последние годы концепция сближения через торговлю явно начала давать сбои. Объем товарооборота год за годом бьет рекорды и должен превысить в 2013 году 100 млрд долларов; объем накопленных немецких инвестиций в России — более 25 млрд долларов, а объем накопленных инвестиций из России в Германию — 3,2 млрд долларов (больше, чем накопленные инвестиции в Германию из всех остальных стран БРИКС вместе взятых). Однако политическое взаимопонимание Москвы и Берлина стремительно утрачивается.
Окончательно надежды на то, что динамичная экономика вытянет стагнирующую политику, развеялись после визита Владимира Путинана Ганноверскую ярмарку в апреле этого года. За несколько дней до прибытия российской делегации — самой большой за всю историю внешнеэкономических отношений России и Запада — в московских филиалах двух ведущих немецких политических фондов прошли прокурорские проверки. Германская общественность восприняла проверки (или обыски) в представительствах уважаемых (и весьма лояльных к Кремлю) фондов как откровенную пощечину. Ситуация, которая, возможно, даже не задумывалась как конфликтная, немедленно стала таковой.
«Так называемые проверки в Фонде Конрада Аденауэра и Фонде Фридриха Эберта — если они не задумывались как провокации, во что лично я не верю, — были прежде всего глупостью. Они скорее показывают, насколько непрофессионально действует российское правительство даже на самом высоком уровне», — сказал «Эксперту» глава московского филиала Фонда Генриха Бёлля Йенс Зигерт.
Как после Беслана
Недоумение, возмущение, страх и бесплодные попытки понять, что же на самом деле стоит за самыми громкими внутриполитическими действиями российских властей — от суда над панк-группой Pussy Riot до принятия законов о запрете так называемой пропаганды гомосексуализма, — вот главный мотив новой германской настороженности.
«Немецкая общественность недоумевает относительно внутреннего развития России так же, как она недоумевала в 2003–2004 годах, после ареста Ходорковского и теракта в Беслане. Все больше в обществе доминирует ощущение, что ослабленная и неуверенная российская элита в панике бьет во все стороны и больше не соотносит свои действия с российским или международным правом. Публика видит, что российское руководство сосредотачивается на своих ближайших соседях — у властей больше нет европейского проекта», — сказал «Эксперту» профессор Ханс- Хеннинг Шрёдер, эксперт берлинского Фонда науки и политики (SWP).
Бессистемные и непредсказуемые по последствиям действия российской стороны отлично знакомы и самому профессору Шрёдеру: в октябре 2011 года он летел в Москву для участия в конференции, организованной Высшей школой экономики и московским филиалом Фонда Фридриха Эберта. В аэропорту Домодедово профессора Шрёдера задержали на пограничном контроле, несколько часов продержали в помещении для нелегальных мигрантов и выдворили из страны. Тогда формально действия российских властей объяснили ошибкой пограничника: якобы немецкий ученый оказался в списке нежелательных посетителей Белоруссии — и его имя отображалось в российском компьютере автоматически. Так или иначе, выдворение Ханса-Хеннинга Шрёдера из России в 2011 году хотя и было ошибочным, фактически стало предвестником охлаждения отношений между двумя странами.
Читать дальше
