Геворг Мирзаян
Приход к власти президента-реформатора должен стабилизировать шаткую внутриполитическую ситуацию в Иране и предотвратить развитие в стране вируса арабской революции
Избрание Рухани предотвратило радикализацию иранской улицы
Фото: AP
Новый президент Хасан Руханиразительно отличается от своего предшественника Махмуда Ахмадинежада. Он образован, говорит помимо фарси на английском, немецком, французском, арабском и русском. Учился в Глазго, затем, уже будучи секретарем Совета национальной безопасности Ирана, там же (под именем Хассана Феридона) получал степень по конституционному праву. Публично выступает за проведение ряда социально-экономических реформ в Иране и за диалог с Западом по ядерной программе. Все это подвигает некоторых аналитиков говорить о начале «иранской перестройки», либерализации режима и возможности серьезных уступок Ирана Соединенным Штатам и Западу, о снятии напряженности на Ближнем Востоке. «Победа Рухани, наверное, стала лучшей новостью за последние годы с точки зрения будущего региона», — заявил бывший министр иностранных дел Великобритании Джек Стро.
Между тем избрание Рухани вряд ли приведет к существенным переменам во внешней политике Ирана, скорее, оно является знаком перехода к более прагматичным действиям — как на внутри-, так и на внешнеполитическом направлении новый президент полностью поддерживает и ядерную программу Тегерана, и линию на сохранение режима Башара Асада. Просто он предпочитает продвигать иранские интересы, не тряся кулаками и не угрожая сжечь соперников в море огня, а разговаривая о мире с улыбкой на лице.
Спрос на курятину
Иранские власти во главе с Али Хаменеипоначалу рассматривали иной сценарий выборов. Победу должен был одержать консервативный кандидат, который был бы полностью лоялен рахбару и его политической линии — как теперь уже бывший президент во время его первого срока. Все яркие кандидаты, находящиеся в оппозиции Хаменеи (прежде всего лидер иранской оппозиции Али Акбар Рафсанджани, а также ратующий за светский характер государства Эсфандияр Машаи), были исключены из предвыборной кампании, а на роль «Ахмадинежада 2.0» был выбран ответственный за ядерные переговоры с Западом Саид Джалили. Статус «живого мученика» (Джалили потерял ногу во время ирано-иракской войны), усердие в молитвах и беспрекословное признание авторитета Хаменеи делали его идеальным кандидатом с точки зрения культивируемой в Иране национальной идеологии. Однако проблема была в том, что эта идеология уже не столь интересна населению — на первый план в предвыборной кампании вышли не вопросы веры, а проблемы экономики. «Мы одна из самых сильных стран региона, наши ракеты летят на тысячи километров — но курятины у нас не хватает», — резюмировал настроения населения один из кандидатов в президенты Мохсен Резаи. По официальным данным, уровень инфляции в стране составляет более 32%, по неофициальным — все 40. За первую половину 2013 года ВВП уже упал на 1,3%, объем добычи нефти, в 2010 году превышавший 4 млн баррелей в день, упал ниже 3 миллионов. 40% жителей страны живут за чертой бедности. Население хотело не консервативного президента, выступающего за стабильность, а реформатора, способного вывести Иран из затяжного экономического кризиса.
Так получилось, что из семи допущенных к выборам кандидатов этим требованиям более других соответствовал Хасан Рухани — бывший секретарь Высшего совета национальной безопасности и ядерный переговорщик с Западом. Близкий друг Рафсанджани, Рухани был изначально запасным кандидатом, его рейтинг не дотягивал и до 10%. Однако после снятия Рафсанджани с выборов он сделал все, чтобы получить поддержку всех слоев населения, ратующих за перемены: заявил, что освободит политических заключенных, а также тех, кто находится под домашним арестом, и пообещал либерализовать Иран. «За последние годы в стране резко обострился ряд социальных проблем. Решить их мы можем лишь через децентрализацию. Государство не должно брать на себя все функции по управлению нашей культурной жизнью», — говорил Хасан Рухани, открыто намекая на недопустимость дальнейшего жесткого контроля за соблюдением исламских норм и возврат к свободам эпохи предшественника Ахмадинежада Мухаммада Хатами. «Мы снимем все ограничения, которые были наложены на людей за последние восемь лет (правление Ахмадинежада. — “ Эксперт”)», — добавлял он.
Читать дальше
