Оскар Уайльд - Письма

Мы, конечно, безумно влюблены. Почти все время после нашей помолвки мне пришлось разъезжать по провинциям, «цивилизуя» их при помощи своих замечательных лекций, но мы дважды в день шлем друг другу телеграммы, благодаря чему телеграфисты настроены совершенно романтически. Впрочем, я подаю мои послания с самым суровым лицом и стараюсь выглядеть так, как если бы слово «любовь» означало зашифрованный приказ: «скупайте акции «Гранд Транкс», а слово «любимая» — «распродайте по номиналу». Уверен, что это помогает.

Дорогой Уолдо, я совершенно счастлив и надеюсь, что ты и миссис Уолдо полюбите мою жену. Я ей столько рассказывал о вас обоих, что она уже прекрасно вас знает, ну и конечно же я не могу представить себе, чтобы кто-нибудь, увидев, не полюбил ее.

Передай, пожалуйста, привет дяде Сэму и молодому здоровяку-трансценденталисту из Бостона, штат Массачусетс, чьими романами все мы зачитываемся. И передай от меня самый сердечный привет своей жене, скажи ей, как не терпится мне познакомить с ней Констанс. Addio.

Оскар

Шеффилд, гостиница «Ройял Виктория»

[Приблизительно 22 января 1884 г.]

Моя дорогая Лил, всем сердцем радуюсь Вашему огромному успеху; в газетах здесь печатают самые восторженные телеграфные отзывы о Вашей игре в «Угрозе». Вам удалось то, что не удавалось никому из современных артистов: Вы вторично отправились завоевывать Америку и одержали новые победы. Но Вы ведь и созданы, чтобы побеждать; это всегда угадывалось в блеске Ваших глаз и в звуке Вашего голоса.

Итак, это письмо наполовину продиктовано желанием сказать Вам, как радуюсь я Вашим триумфам, — Вы поистине «Venus Victrix» [9]нашего времени! — а наполовину — желанием сообщить Вам, что я женюсь на юной красавице по имени Констанс Ллойд, этакой серьезной, изящной, маленькой Артемиде с глазами-фиалками, копною вьющихся каштановых волос, под тяжестью которой ее головка клонится, как цветок, и чудесными, словно точеными из слоновой кости, пальчиками, которые извлекают из рояля музыку столь нежную, что, заслушавшись, смолкают птицы. Мы поженимся в апреле. Очень надеюсь, что к тому времени Вы освободитесь. Я так хочу, чтобы Вы узнали и полюбили ее.

Я много работаю, разъезжаю с лекциями и обогащаюсь, хотя ужасно, что приходится постоянно разлучаться с ней. Впрочем, мы дважды в день обмениваемся телеграммами, а бывает, что я вдруг примчусь из самого глухого угла, чтобы часочек побыть с нею и предаться всем тем глупостям, которым предаются благоразумные возлюбленные.

Напишите мне письмо с пожеланием счастья, остаюсь всегда преданный Вам и любящий Вас друг

Оскар Уайльд

Ланкашир, Алверстон, гостиница «Каунти-отель»

[Приблизительно 22 февраля 1884 г.]

Уважаемый мистер Апплтон, почему я вижу, что в Гриноке объявлена лекция «Значение искусства в современной жизни»? Сколько раз можно повторять Вам, что я читаю эту лекцию только в том случае, если выступаю в одном и том же городе дважды, причем в разные дни. Ничто так не выводит меня из себя, как подобные вещи, которые случаются постоянно.

Разумеется, предстоит скандальное объяснение с Обществом. Мне все это начинает надоедать. Искренне Ваш

О. У.

Тайт-стрит, 16

[Приблизительно март 1884 г.]

Уважаемый мистер Апплтон, лекция не должна быть посвящена Челлини — она посвящена Костюму. Надеюсь, в этом деле не произойдет никакой путаницы.

Не откажите в любезности прислать мне американские и английские критические сочинения. Я хочу составить коллекцию. Было бы желательно получить их на этой неделе. Искренне Ваш

Оскар Уайльд

Бирмингем, гостиница «Грейт Вестерн»

[Приблизительно 11 ноября 1884 г.]

Милостивый государь, в моей статье о костюме есть несколько опечаток, которые, если Вы собираетесь поместить ее в «Баджит», следовало бы исправить в соответствии с приложенным. Не знаю, могу ли я просить Вас о том, чтобы рисунок, который я Вам послал, был помещен на таком месте, где не будет печатного текста на обороте, иначе ужасно пострадают изящество и художественность оттиска; впрочем, может быть, я прошу слишком многого. Остаюсь, сударь, Вашим покорным слугой

Оскар Уайльд

Как я вижу, в отношении двух рисунков вышла некоторая неясность, поэтому я поставил вопросительный знак после рисунка «Идеальный костюм» Хайша просто для того, чтобы показать, что это не моя идея.