— Сажать акселерирующихся собираетесь в свою недвижимость?
— В России больше сотни различных технопарков и инкубаторов, которые имеют физические площадки и потенциально пригодны для того, чтобы на их базе создать акселераторные программы. Конкретные площадки еще не выбраны.
— Какими вам представляются пропорции финансирования между названными задачами?
— Конечно, основные деньги уйдут на финансирование проектов.
— А деньги бюджетные?
— Фонд — это не бюджетные деньги. Поэтому мы на рынке себя будем вести как обычный частный фонд. То есть каких-то дополнительных сложностей, отчетностей с получением госфинансирования не будет. Нормальная работа, коммерческие деньги. С другой стороны, мы отличаемся от коммерческих фондов — у нас есть бюджет и мандат, чтобы решить инфраструктурные задачи. Мы можем тратить деньги и силы на то, чтобы свои или чужие проекты поддерживать на самых ранних стадиях.
— И кто же уже готов тратить частные деньги на благо общества?
— Это крупные корпорации, которые я не могу раскрывать по условиям договора финансирования.
— Госкорпорации?
— Честно говоря, я не знаю структуру акционерного капитала этих компаний.
— Вы не создадите очередей за проектами? Вот, например, РВК уже запустила Фонд посевных инвестиций.
— Я не вижу конкуренции. У нас стоит задача профинансировать 400 проектов за три года. Мы будем выращивать свою воронку проектов за счет ранних стадий. Основная масса проектов, которые получат финансирование, это все-таки стартапы на самых ранних стадиях, а им обычно от других фондов денег не достается.
У нас в планах есть создание коворкингов, где люди будут работать до акселератора, и предакселераторной программы в онлайне, где можно будет проходить первичный этап обучения, учиться оформлять свои проекты, формировать команду. И задача — именно создать новый поток проектов на рынок. Поэтому мы скорее, наоборот, будем стремиться не конкурировать, а поднять с нуля проекты и ими поделиться с рынком.
— Копируете Америку?
— В чистом виде нет. Если брать Силиконовую долину, там существует все, что мы сейчас будем создавать. Но нам надо взять те элементы экосистемы, которых у нас не хватает: это и фонд, и акселератор, и площадка соинвестиций, и ангельское движение. Например, в Америке из 70 тысяч стартапов, которые ежегодно финансируются, 69 тысяч финансируются ангелами, и только тысяча — фондами. У нас, к сожалению, такого масштаба ангельского движения нет пока.
Да, мы смотрели аналоги и намерены те или иные их кусочки воспроизводить. Но наш акселератор будет все же иметь уклон в маркетинг, продвижение, чуть-чуть больше мы станем погружаться в экспертизу: как делать проект, как формировать команду. В США считается, что эта часть покрывается другим образованием, у нас зачастую его у команд нет.
— Складывается впечатление, что ключевая проблема выстраиваемого в России с оглядкой на США « инновационного лифта» — дефицит тех, кто хочет на нем подниматься. Не боитесь, что столкнетесь с нехваткой желающих « инкубироваться»?
— Действительно, это самый серьезный риск, который есть в проекте. Но после первых дней, прошедших после начала регистрации, могу сказать, что, скорее всего, опасения наши напрасны — интерес огромен.
— Какие еще серьезные риски вы видите?
— Вы хотите, чтобы я все наши риски выложил?
— А разве вы бы дали деньги стартапам, которые не видят никаких угроз своему развитию?
— Хорошо вы меня поддели. Основное внимание следует уделять акселераторной и предакселераторной программам. Они должны быть действительно очень хороши. Мы вводим элементы геймификации, постоянное отслеживание рейтинга проекта, его прогресса, чтобы ребята постоянно находились в конкурентной ситуации. Также серьезные усилия мы тратим на создание образовательного контента, формирование экспертной и менторской сети, поиск партнеров.
Читать дальше
