С точки зрения технологии в этой истории мало интересного — возможность искажать GPS-сигнал уже много лет есть у подразделений радиоэлектронной борьбы армий всех развитых стран. К тому же военные используют собственный шифрованный сигнал GPS, который хакеры пока подделывать не научились. Полеты авиации контролируются наземными диспетчерами, а в судовождении GPS является одним из способов определения координат.
Новость в том, что оборудование для такого эксперимента доступно группе студентов, а значит, через год-два можно ожидать массового его производства в Китае и поставок на рынок в качестве очередной «электронной игрушки». А ведь сегодня в мире работает более 100 миллионов автомобильных GPS-навигаторов, а также почти миллиард смартфонов, более половины которых оборудовано приемниками GPS. Навигационные данные GPS без всякой проверки используются не только в геосоциальных сетях, но и в управлении транспортными потоками, системах мониторинга транспорта и экстренной помощи. Многие автопроизводители уже тестируют системы автоматического управления автомобилями, а по улицам калифорнийских городов и вовсе начинают ездить автомобили-роботы.
«Взлом» GPS не означает, что от этого придется отказаться. Наоборот, в ближайшие годы отрасль спутниковой навигации ждет новый рывок, аналогичный тому, что двадцать лет назад совершила мобильная связь, уйдя с открытых аналоговых на более защищенные цифровые форматы. Тем более что технологии шифрованного GPS-сигнала давно используются военными и речь идет лишь о передаче их в коммерческую эксплуатацию, а также о создании гражданских приемников, поддерживающих шифрование.
Этот рывок — еще один шанс для российской системы ГЛОНАСС занять существенную долю на рынке, предоставив уникальный на данный момент коммерческий сервис защищенных навигационных данных. Но воспользуются ли создатели системы этим шансом?
О, счастливчик! / Искусство и культура / Искусство
О, счастливчик!
/ Искусство и культура / Искусство
Писатель Александр Кабаков залез в душу телеведущего и писателя Александра Архангельского
«Итоги» продолжают серию «душещипательных» бесед с деятелями отечественный культуры. На этот раз писатель Александр Кабаков залез в душу своего коллеги по литераторскому цеху — Александра Архангельского.Днем тот живет в полной гармонии с внешним миром, но на рассвете, примерно с четырех до пяти утра, с ним строго разбирается его совесть...
Александр Кабаков: Саша, вам нравится эта действительность?
Александр Архангельский: А что такое эта действительность?
А. К.: Это то, что вы видите вокруг себя каждый день...
А. А.: Я каждый день вижу вокруг себя разное. Я, например, очень радуюсь, когда наблюдаю за своими детьми и за их друзьями. Страшно огорчаюсь, когда перестаю за ними наблюдать. Они мне очень нравятся. Мне нравятся мои коты.
А. К.: Коты — это у нас общее. Но вы не про то говорите. Я вас спросил: находитесь ли вы в мире с этим миром?
А. А.: Я не нахожусь с ним в состоянии войны. Я по принципу Троцкого: ни мира, ни войны, армию распустить.
А. К.: Ну, это кончилось известно чем… Вы оглядываетесь вокруг? Вы видите людей, которые не очень похожи на вас? Совсем непохожи…
А. А.: Сухой остаток увиденного не нравится. Но пока я к этому сухому остатку прихожу, я вижу и своих студентов, и своих детей, и многих людей в метро, с которыми я разговариваю, — все меня устраивают. Мы сидим с вами в ресторане, нормальные люди нас окружают, это недорогой ресторан… Я езжу в провинцию. И там все нравится. Так что в целом действительность мне вроде бы не нравится, а почти все по отдельности, из чего она состоит, скорее нравится. Я очень хорошо помню свое детство — вот тогда я был в чудовищном конфликте с окружающим.
А. К.: То есть при советской власти?
А. А.: Это было при глубокой советской власти, хотя уже в гуманитарные времена, вегетарианские. Но то, что я помню о детстве, сегодня уже невозможно — та нищета, униженность, озлобленность. Никогда не забуду, как однажды я стоял и подошли ко мне трое… Очевидно, на кого я похож…
А. К.: На еврея, хотя, насколько знаю, грек…
А. А.: И вот подошли ко мне три здоровых мужика, думаю, что лет за 40 каждому. А мне было лет 10… И вот они спрашивают: «Нравится тебе у нас?» Я ответил — нравится. Один начал на меня дальше наезжать, второй остановил: он же сказал «нравится», хрен с ним, пусть живет. Вот это для меня образ советской жизни. Не власти, а жизни. И туда я, точно могу сказать, что бы сейчас ни происходило, возвращаться не хочу. Все еще пока гораздо лучше.
Читать дальше
