В Минсельхозе ситуацию отнюдь не считают критической. Глава департамента животноводства Владимир Лабинов(ранее он возглавлял Молочный союз России, объединявший в основном переработчиков молока) в ходе круглого слова для журналистов связал хорошие перспективы отрасли с двумя факторами: ростом потребления молочных продуктов (в первом полугодии он составил 5%) и высокой ценой на сырое молоко (см. график). По его мнению, эти факторы означают, что у отрасли есть инвестиционная привлекательность, и это те рыночные инструменты, которые позволят отрасли развиваться. В «Союзмолоке» уверены, что все не так просто. Даже высокая цена не обеспечивает привлекательной доходности для инвесторов. А рост потребления легко удовлетворяется растущим импортом и фальсификатом. «Эксперт» решил поговорить с председателем правления «Союзмолока» Андреем Даниленкои выяснить, что происходит с отраслью с точки зрения производителей и во что выльется кризис, которого якобы нет.
— Почему вы так серьезно относитесь к ситуации — может, падение сборов молока действительно временное явление и уже завтра начнется рост производства?
— Чтобы лучше представлять себе проблему, нужно понять одну важную вещь: технология производства молока сильно отличается от любой другой сельхозтехнологии. Средство производства нужно сначала вырастить, а потом трепетно за ним ухаживать, беречь и лелеять, чтобы оно давало качественный продукт в стабильном объеме. Любое снижение качества ухода, уменьшение рациона приводит к снижению продуктивности. Если корову неправильно кормить в течение недели, то для возвращения былых удоев понадобится месяц. Месяц неправильного кормления потребует восстановления в течение года. Год уменьшения рациона — и восстановить продуктивность не удастся уже никогда. Из-за сильно подорожавших кормов в течение последней зимы значительная часть молочного стада недополучала рацион — снижение продуктивности отмечено уже даже официальной статистикой. Это одна из причин сокращения производства. Другая — сокращение молочного стада до уровня двухлетней давности, в том числе в сельхозорганизациях, где производится товарное молоко, и тоже из-за дороговизны кормов. По производству сырого молока мы скатились до уровня 2005 года. Чтобы просто отыграть это сокращение, понадобится несколько лет и большие инвестиции в расширение производства. Ни о каком значительном росте в ближайшее время не может быть и речи.
— Высокая цена на молоко разве не может послужить стимулом для роста инвестиций в отрасль?
— Нет, не может, необходима стабильность цены. Даже при этой цене сегодня уровень доходности в молочном производстве всего несколько процентов, ни одного инвестора это не привлечет. Мы проводили анализ поддержки молочных производителей из Евросоюза. По разным программам они получают около пяти рублей на литр молока плюс стоимость кредитных средств у них гораздо ниже. У нас, если не считать субсидирование процентной ставки, не будет и двух рублей поддержки. О том, что нам нужны дотации в размере как минимум трех рублей на литр, «Союзмолоко» говорит уже несколько лет, нас не слышат. Конкурировать рыночными способами, к чему нас призывают, можно, если все находятся в одинаковых рыночных условиях. Мы же поставлены в неравные условия — поддержки нет, защиты рынка нет с 2012 года, когда вступили в Таможенный союз, а потом и в ВТО. Вот мы и проигрываем.
— Дотаций не было и раньше, почему же ситуация так обострилась именно сегодня?
— Давайте посмотрим на развитие рынка в последние годы. В 2005-м, когда было решено запустить нацпроект по поддержке животноводства, речь-то в первую очередь шла о сохранении молочной отрасли — тогда темпы сокращения производства были просто катастрофическими. Была запущена программа субсидирования кредитов, банки и инвесторы поверили в поддержку государства, в тот момент было запущено много новых проектов. Люди получали деньги по программам на лучшие семена для выращивания кормов, на новую технику. Начали защищать рынок — с Белоруссией шли торговые войны, мы очень жестко разговаривали с ними по балансам поставок, контролировали их. Доходности в 30 процентов, как в свиноводстве, в молоке, конечно, никогда не было, но был период в 2007–2008 годах, когда эта деятельность была экономически целесообразной и даже привлекательной. И дальше надеялись на лучшее. Но в 2008 году разразился кризис, цены на молоко и молочные продукты резко пошли вверх — такова была мировая конъюнктура, которая сразу сказывается и на нашем рынке. В результате, по данным розничных продаж, стало падать потребление. Переработчики усилили давление на сырьевиков, к тому же производство в тот момент росло, дефицита не было, появилась конкуренция среди производителей, и в итоге в 2009 году цены на сырье рухнули. Следующие два года мы учились договариваться с переработчиками по цене, определили коридор для индикативных цен, ситуация потихоньку начала выправляться. И тут в 2011 году мы торжественно вступили в Таможенный союз. В 2012-м к нам хлынули белорусские молочные продукты без лимита и практически без контроля — учет этих поставок даже не ведется. За год они нарастили свои поставки нам с 3,6 до 4,3 миллиона тонн (всего импорт в нашу страну — около 8 миллионов тонн). В программе развития молочной отрасли Белоруссии отмечено, что они намерены удвоить производство молочных продуктов у себя в ближайшие годы с расчетом весь дополнительный объем направлять на экспорт. По сути, это план тотального захвата нашего рынка молочной продукции.
Читать дальше
