Между тем радикализм — такое же родовое пятно мелких партий, как и непрофессионализм, считает директор Центра социальных исследований Университета Халле-Виттенберга Эверхард Хольтманн. «Мелкие партии оказываются более радикальными в своих программах, с одной стороны, потому, что надеются таким образом привлечь к себе внимание, а с другой — поскольку не зависят в такой степени, как крупные партии, от компромиссов с партнерами по коалиции. Однако они могут оказывать влияние на крупные партии — когда им удается поднять темы или протестные настроения, которые игнорируют устоявшиеся партии», — пояснил профессор Хольтманн «Эксперту».
Именно на поле радикализма мелкие партии пытаются обыграть своих крупных и неповоротливых конкурентов. Самой яркой историей победы мелкой партии стал триумф на выборах 2005 года созданной за несколько месяцев до голосования партии «Левые», основанной на базе Партии демократического социализма, наследницы гэдээровской правящей партии СЕПГ. «Левые» смогли объединить разрозненные мелкие коммунистические и профсоюзные движения Западной Германии, а также оттянуть недовольный электорат социал-демократов. Не случайно одним из лидеров партии стал переметнувшийся из лагеря социал-демократов политик Оскар Лафонтен— в 1990 году он был кандидатом в канцлеры от СДПГ, а с 1995-го по 1999-й — председателем партии. За собой Лафонтен увел наиболее радикальный партийный актив, и с тех пор «Левые» регулярно проходят в бундестаг и даже смогли войти в правящие коалиции в ряде федеральных земель.
Важный барометр
Впрочем, если «Левым» удалось выбиться в высшую лигу немецкой политики за счет активов как социал-демократов, так и бывших функционеров ГДР, то многим другим радикалам из числа карликовых партий остается гордиться лишь тем, что они более заметны, чем их коллеги по непопаданию в парламент, и потому играют для политологов роль политических барометров.
«Нужно делать различие между мелкими партиями, имеющими значение для политического ландшафта, и теми, кто значения не имеет. К первым относится, например, праворадикальная НДПГ. Она важна потому, что представляет собой барометр популярности праворадикальных настроений. Как только ее рейтинг поднимается до 3–4 процентов, это сигнал опасности для немецкой политической структуры. Кроме того, все еще помнят, что в 1960-е НДПГ едва не попала в бундестаг, — рассказывает профессор Вернер Патцельт. — Другая важная партия — “Альтернатива для Германии”. Она единственная, в отличие от всех остальных крупных партий, за исключением “Левых”, критикует поддержку Германией стран еврозоны. Идеи европейской финансовой солидарности не находят поддержки немецких избирателей — однако именно эту идею проповедуют крупные партии. В каком-то смысле по этому вопросу демократия в Германии не работает. Поэтому роль “Альтернативы для Германии” так важна».
НДПГ также является важным резервуаром, в котором под присмотром правоохранительных органов концентрируются приверженцы крайних правых идей. Правда, неспособность НДПГ пройти в бундестаг не означает, что она не достигает успехов на региональном уровне. Фракции от НДПГ присутствуют в земельных парламентах Мекленбурга — Передней Померании и Саксонии. Именно земельные парламенты являются той политической площадкой, на которой карликовые партии могут достичь успеха.
Например, в баварском ландтаге 11% мест принадлежит фракции партии «Свободные избиратели». В ландтаге северного региона Шлезвиг-Гольштейн три места приходятся на этническую фракцию датского языкового меньшинства Союз южносилезских избирателей. В региональном парламенте Берлина 10% мест занимает фракция Партии пиратов, также партия имеет фракции в парламентах Шлезвига-Гольштейна, Саара и Северного Рейна — Вестфалии.
Опасная мозаика
На региональном уровне мелкие партии отрабатывают свои темы и пытаются расширить свою политическую повестку дня. Именно путем слияния в конце 1970 х годов множества региональных союзов экологического движения «Зеленые» и дополнения экологической тематики социальным пакетом Германия получила невероятно сильную даже по европейским меркам лево-экологическую партию, дважды входившую в федеральное правительство страны и прочно закрепившуюся на федеральном уровне. Однако успех «Зеленых» до сих пор остается уникальным примером стремительного роста карликовой партии до уровня значительной политической силы с рейтингом более 10%. Попадание же в бундестаг множества партий, едва пробивающих пятипроцентный барьер, может быть потенциально опасным для политической системы.
Читать дальше
