Зато в случае реализации инициатив уполномоченного по защите прав предпринимателей возможен другой эффект. Дешевая рабочая сила начнет массово вытеснять отечественную. Насколько это поможет экономике — бабушка надвое сказала. А вот социальную напряженность точно обеспечит.
И снова здравствуйте! / Политика и экономика / Те, которые...
И снова здравствуйте!
/ Политика и экономика / Те, которые...
Кадровые решения на олимпе российской власти не принимаются, они случаются. Поэтому прогнозировать их, с одной стороны, сложно, как землетрясения. А с другой — легко, как восход солнца. Вот все точно знали, что светило отечественной политтехнологии Владислав Сурковобязательно займет свое место на властном горизонте. Причем после того как закат состоялся в Белом доме, восход ожидался непременно в Кремле. Даже было известно, на какой именно должности — той, которую освободила Татьяна Голикова, назначенная на днях главой Счетной палаты. Но вот на вопрос о том, почему именно сейчас и почему именно Сурков станет помогать президенту по такой животрепещущей теме, как социально-экономическое развитие Абхазии и Южной Осетии, ответить сложнее.
Владислав Юрьевич, конечно, имеет отношение к Кавказу и как всякий опытный управленец справится с постановкой на довольствие двух молодых республик, признанных Россией. Но дело не в наших закавказских сателлитах. Использовать для присмотра за ними бывшего творца всей внутренней политики России — все равно что палить из главного калибра линкора по утлой лодчонке контрабандистов. Дело в другом: должность президентского помощника в последнее время — это трамплин для возвращения «бывших» в большую политику. Вряд ли окажется исключением и Владислав Сурков. Тем более что вчера было рано, а завтра станет поздно. Именно сегодня власть начинает сдавать под напором оппозиции, оставляя «неприятелю» целые города. Это показали прошедшие в сентябре выборы. А между тем уже в следующем году предстоит яростная битва за Мосгордуму. Ну как тут без виртуоза?!
Связь с супермоделью / Общество и наука / Наука
Связь с супермоделью
/ Общество и наука / Наука
Наши ученые научились моделировать лекарства и испытывать их задолго до того, как они становятся реальными пилюлями, упакованными в блистер
РОСсийские специалисты в области математического моделирования неожиданно оказались невероятно востребованными в мире. Сегодня на них делают ставку в исследовательских отделах крупнейших мировых фармацевтических компаний. В дополнение к привычному in vitro в словаре исследователей появилось новое выражение in silico — воспроизведенный виртуально. Наши ученые научились моделировать лекарства и испытывать их задолго до того, как они становятся реальной пилюлей. Что дает это больным, которым нужны лекарства здесь и сейчас?
Моделируй это
Практически все крупные фармацевтические компании открыли подразделения математического моделирования. Появилась новая профессия — моделер: тот, кто разрабатывает модели. Фармакологи пошли на это не от хорошей жизни. В последние 10 лет продуктивность научных исследований в этой сфере падает. Все чаще случаются провалы испытаний лекарств на той стадии разработки, когда их создатели уже были уверены в успехе. Получается парадокс. «Сейчас в мире доступно около трех миллионов низкомолекулярных органических соединений, — говорит заведующий лабораторией биоинформатики бизнес-инкубатора МФТИ Ян Иваненков. — Около трех лет назад мы с китайским коллегой анализировали крупные базы данных различных компаний. Выяснили, что доступное химическое пространство уже довольно плотно освоено». Однако американская Food and Drug Administration, например, ежегодно регистрирует все меньше новых препаратов. И стоимость их разработки постоянно растет. А между тем в мире есть множество болезней, лекарств для которых не существует.
С другой стороны, непонятно, как можно считать достижением изобретение нового онкопрепарата, который стоит астрономических денег, но при этом обладает множеством побочных эффектов и продлевает жизнь на месяц...
Впрочем, выяснилось, что моделирование может помочь разрешить эту ситуацию. Все началось в 1946 году, когда отец кибернетики Норберт Винер вместе с физиологом Артуро Розенблютом решили создать математическую модель фибрилляции. «В 50—80-е годы у них нашлось немало последователей, — рассказывает ведущий научный сотрудник пущинского Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН, заведующий лабораторией электрофизиологии МФТИ Рубин Алиев. — Многие поначалу относились к моделированию в биологии с долей скептицизма. Слишком мало параметров тогда учитывали». Все изменилось, когда во второй половине XX века биология устремилась вперед. «На рубеже веков произошло сразу несколько знаковых событий, — говорит Ян Иваненков. — В биологии — расшифровка человеческого генома и появление высокопроизводительного скрининга. В химии — комбинаторный синтез. Объем информации многократно вырос. Ее надо было обобщать и анализировать». Еще в конце 90-х руководитель российской части проекта «Геном человека» Лев Киселев предсказывал, что медицина и биология в XXI веке станут царством математиков. «Сейчас развивается системная биология, — рассказывает руководитель российской группы математического моделирования «Новартис Фарма» Кирилл Песков. — Исследователи получают огромные массивы данных. Предположим, что за какой-то процесс в организме отвечает 400 белков. Они могут работать по-разному. Существующие сегодня экспериментальные техники позволяют одновременно измерить экспрессию всех генов, кодирующих эти белки, в той или иной клетке. Как оценить и интерпретировать эти цифры? С помощью математических моделей».
Читать дальше
