— Оппоненты и вас обвиняют во вмешательстве в политику на стороне власти. Чем ответите?
— Мы можем не публиковать результаты опросов, можем не публиковать прогноз. Все тут же начнут обвинять нас в сокрытии правды о мнениях избирателей. Дело в том, что, когда впервые в нашем обществе стали достоянием гласности результаты опросов общественного мнения, народ стал ими активно интересоваться, а политики и управленцы — учитывать их при принятии решений. Стало понятно, что без этого уже нельзя, это все равно что вести войну, не пользуясь картой: можно, но неудобно и неправильно. Если ты не понимаешь, что думают избиратели, то не можешь адекватно и верно строить свою избирательную кампанию и даже текущую, невыборную политику. Не будем делать это мы — будут делать другие. Ведь не случайно же у Навального появились не только политконсультанты, но и «социологи»!
Если же говорить о влиянии, которое оказывают данные опросов на избирателей, то эта тема дискутируется достаточно давно. Считается, что лишь один-два процента могут изменить свое мнение и проголосовать иначе, чем они думали, под влиянием обнародованных опросов. Так что публикация данных наших исследований оказывает на результаты выборов, мягко говоря, не очень большое влияние. Зато она оказывает непропорционально большое влияние на стратегию, тактику, поведение, планы и действия самих игроков. Не исключаю, что данные наши и наших коллег несколько расслабили штаб Собянина: ведь по нашему прогнозу он получал в три раза больше голосов, чем Навальный (а по факту получилось только в два).
— Как вышло, что «штабные» социологи Навального, эти мальчики в кедах, попали в десятку и с прогнозом результатов Навального и Собянина?
— Да что вы, где вы нашли ту десятку! То, чем занимались эти ребята, было не исследованием, а в чистом виде «формирующей социологией». Это то, что является абсолютным злом и грехом для любого настоящего исследователя: использование символического капитала социологии и опросных методик не для того, чтобы узнать мнение людей, а для того, чтобы сформировать это мнение. Не случайно эти анонимные социологи очень активно распространяли данные своих «опросов» для того, чтобы убедить сторонников своего вождя и колеблющихся в том, что у них есть шанс, что они должны его реализовать, обязательно прийти на выборы. Этой цели им достичь удалось, но отношения к исследованиям это не имеет.
— На основе каких опросов вы строили электоральный прогноз по Москве?
— Это был репрезентативный телефонный опрос населения Москвы, пятьдесят процентов по сотовым телефонам, пятьдесят по стационарным. Опрашивали пять раз по 1200 человек в течение двух месяцев предвыборной кампании и еще несколько раз в течение последней недели.
— Тех ли спрашивали? Учитывался ли возрастной, гендерный состав абонентов, их социальный статус?
— Разумеется, в репрезентативном опросе все это учитывается. Другое дело, что по Москве существует не слишком хорошая статистика. Последняя перепись 2010 года, проведенная Росстатом, по стране в целом была лучше, чем перепись 2002 года, но по Москве — точно не лучше. Основную часть населения здесь переписали по домовым книгам, зачастую содержащим устаревшие и непроверенные данные. Поэтому вполне возможно, что одной из причин ошибок в прогнозах была выборка, которая основывалась на несовершенных данных Росстата. Но никаких альтернативных данных, увы, все равно нет.
— А учитывают ли социологи в своих прогнозах погоду и наличие дач у половины москвичей?
— Увы, нет. Теперь, видимо, придется учитывать и это. В целом, на мой взгляд, проблема 8 сентября состоит в том, что в Москве сложилось уникальное стечение обстоятельств: хорошая погода, спокойствие и уверенность сторонников Собянина в том, что он победит (83 процента опрошенных накануне выборов сказали нам, что уверены в его победе), слабая их мобилизация, неяркая кампания самого Собянина, невыраженный личностный аспект. В результате из тех, кто в наших опросах говорил, что придет и проголосует за Навального, пришли и проголосовали сто процентов, а из тех, кто говорил, что придет и проголосует за Собянина, пришли и проголосовали лишь 45 процентов.
— В таком случае почему «неяркий» Собянин набрал в Москве голосов больше, чем харизматик Владимир Путин?
— Владимир Путин набрал 47 процентов при явке в 60 процентов, Собянин набрал почти 52 процента при явке в 32 процента. Если вы посчитаете по процентам, то окажется, что разрыв большой, а если «по головам», то различие мало заметно.
Читать дальше