Акима Мейрама Утешова слегка обескураживает наше предложение прикинуть, сколько руководителей со славянскими фамилиями работает на подчиненной ему территории.
Аким роется в бумагах. Находит нужные. Ведет пальцем по какой-то ведомости, то и дело останавливается напротив одной из фамилий. Вот, говорит, Михайлова — библиотека; Ермошкина Ольга Викторовна — начальник казначейства; вот, телекоммуникации — это Зайцев; почтовая связь — Татьяна Беличко; противотуберкулезная больница — главврач; наша телевышка — тоже.
Давайте теперь, предлагаем мы, пробежимся по сельским акимам. Мейрам Утешов легко соглашается и выуживает из ящика стола другую бумагу. Ходзинский — раз, Селян — два, Гущин, Кулаков — четыре, всего пять. Получается треть от общего количества.
Затем мы таким же образом хотели прошерстить акимат, но вскоре передумали. К тому же происходящее как-то незаметно стало напоминать московские объявления о сдаче жилья: «Только для древлян, вятичей и кривичей. Половцам не беспокоить». А тут еще в списке руководителей местных школ обнаружились две директрисы с сердечными фамилиями романо-германской группы — Герцен.
Между тем аким нас напутствовал:
— Если нужны начальники отделов, то сразу идите в финансы — там Валентина Борисовна. Или во внутреннюю политику — к Анне Николаевне. Не пожалеете — она победительница нашего конкурса красоты.
После того как Казахстан, по принятому здесь выражению, обрел суверенитет (странное сочетание слов — словно речь идет не о государстве, по площади превосходящем Западную Европу, а о случайно оброненном, а потом найденном кошельке), в Житикаринском районе стали регистрировать больше смешанных браков. Вроде должно было быть наоборот. Где тут логика — бог знает.
Первоцелинница Розалия Улицкая: «Моего мужа на целину направил Минский машинно-тракторный завод. Не знаю, кто и как его агитировал, а я просто поехала вслед за ним»
Белый сглаз
Бог знает, что мечеть в Житикаре построили давно. А вот православный храм — всего пять лет назад. В краеведческом музее их макеты стоят рядом — заметно, что крест выше полумесяца. Обращаем на это внимание районного акима: мол, почему бы вам не взять пример с Татарстана, где новые храмы и мечети непременно одной высоты, если находятся в пределах видимости друг друга. Таково указание властей.
— Это еще зачем? — искренне удивляется аким.
— Чтобы никому обидно не было.
— Да у нас на это никто внимания не обращает.
Но мы-то уже знаем, что обращает. Мулла, например.
Аким удивлен. Спасибо, говорит, буду знать. А его коллеги по акимату у нас живо интересуются: «Вы случайно не мусульмане?»
Впрочем, соблюдение конфессионального равновесия — вовсе не проблема для Житикары. Люди не раз видели, как батюшка с имамом на одной машине приезжают к директорам предприятий — матпомощи попросить: в одинаковых, так сказать, пропорциях.
Вот вам и еще одно лекало: «Ислам в Казахстане — доминирующая религия».
В Житикаре принято считать, что в храм и мечеть ходят только старики и молодежь. А среднее поколение, те, что родом из комсомола и из СССР, к религии равнодушно.
За окном нашей машины проплывает православное кладбище. А вскоре и мусульманское. Нуржан Кушербаев бросает руль и делает традиционный для приверженца ислама жест: слегка поворачивает руки ладонями кверху, затем символически протирает ими свое лицо. Он как раз относится к среднему поколению и считает себя атеистом.
Похоже, в делах духовных здесь тоже полный синтез. Религии, атеизм, суеверия, языческие обряды — все сплелось воедино и так органично, что это ни у кого не вызывает раздражения.
Взять футбольную команду «Шахтер» из Караганды, в Житикаре у нее немало болельщиков. Горнякам играть дома с шотландским «Селтиком» — они перед матчем режут барана и побеждают. Узнав об этом, европейские защитники животных добиваются запрета на жертвоприношения. И в ответном матче на поле соперника «Шахтер» уступает, причем победный мяч британцы забивают на последней минуте.
— Вот и не верь после этого, — говорит сельский аким Иван Ходзинский. Он прямо так и заявляет: «Я христианин». И в доказательство указывает на икону в своем служебном кабинете. А затем простодушно замечает, что и мечеть посещает, мол, почему бы и не сходить вместе с односельчанами, особенно если выдастся большой мусульманский праздник.
Говорят, что в советское время некоторые казахи, стесняясь своего национального происхождения, записывали детей по-русски: Александрами, Еленами и прочими Игорями. Теперь же они объясняют это так: у нас есть традиция давать ребенку сразу два имени. Ложное — от сглаза, злых духов отгонять, а истинное — для жизни. Первое — русское, второе — казахское. Все элементарно.
Читать дальше
