Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Все следовало прозондировать и проверить мелкими шажками, и каждая сторо-на подавала знаки другой, стараясь не допустить каких-либо утечек.

В итоге, Гнедин и Эрдберг прибывают как раз в подходящий с психологической точки зрения момент, сразу после опубликованной 15 июля 1934 года в газете «Известия» статьи за подписью Карла Радека. В ней, среди прочего, говори-лось: «Нет никаких причин, почему немецкий фашизм и Советская Россия не могли бы идти нога в ногу. В конце концов, ведь фашистская Италия и Совет-ская Россия являются хорошими друзьями…»

(Карл Бернгардович Радек, один из ближайших помощников Ленина в ноябре 1917 года, исполнительный секретарь Коминтерна в 1919, исключен из компар-тии в 1927 году как активный сторонник Троцкого. Под постоянным наблюдени-ем с 1930 года, Радек, тем не менее, несколько раз выполнял щекотливые за-дания Сталина, что не помешало тому в 1936 году приказать арестовать и в 1937 году осудить Радека на десять лет тюрьмы, где тот и умер. Но его послед-нее задание к тому времени уже было выполнено. — прим. автора.)

В 1934 году советская печать не публикует что ни попадя. Николаи это знает. В особенности статью, подписанную Радеком, одним из его старых знакомых. Это сигнал, за которым следует, немного ранее прибытия в Берлин Гнедина и Эрдберга, командировка в Данциг во временной миссии двух бывших сотрудни-ков из числа тех, кто работал по поручению Николаи в СССР в то время, когда отношения между офицерами обеих стран еще были прекрасными. Оказывает-ся, что и Радек в то же самое время прибывает в Данциг, беседует с ними, что-бы увидеть, «можно ли восстановить и усилить прежнее сотрудничество». Прелюдия к действиям, которые несколькими неделями позже собираются пред-принять Гнедин и Эрдберг.

Если первый из них почти настоящий дипломат, то другой — ас советской раз-ведки. Он, кстати, станет гроссмейстером тайных германо-советских связей и останется им до самой своей внезапной смерти в 1961 году. В Берлине под-польщики «Красного оркестра» до 1941 года знают его под именем Карла Ка-уфмана. Для Москвы его агентурный псевдоним — Александров. В действитель-ности его зовут Александр Михайлович Коротков. В 1935 году ему тридцать лет, и в его активе уже около восьми лет секретной работы. Он прекрасно говорит на немецком языке.

Гейдрих и Мюллер тем более не могли не знать об этих встречах и переговорах, что они сами были впутаны в них. Единственная деталь, которой нам не доста-ет, состоит в том, чтобы знать, вошли ли они в игру только начиная с 1937, или еще с 1935 года.

После 1975 года несколько моих книг пытались разобраться с этим историче-ским моментом, но пришлось дождаться 1995 года и конференции, проведенной в Праге российским историком Борисом Анатольевичем Старковым, чтобы изучить документы, действительно подтверждавшие факт этих «зондирований», которые в октябре 1936 пришли к «положительным выводам»; и то, что они позднее приняли конкретную форму в виде проекта, неопровержимо составлен-ного в феврале 1937 года, который в окончательном виде и стал текстом крат-кого изложения германо-советского договора августа 1939 года.

Следовательно, это неверно — как написала однажды американский историк Эми Найт — «что Сталин был разочарован провалом его попыток сближения с Западом, из-за чего он в 1939 году повернулся в сторону Берлина». Еще за не-сколько лет до этого со стороны Сталина были обдуманные намерения двинуть-ся в этом направлении. Длительный германо-советский союз мог бы превра-титься в неограниченное господство над евразийским континентом, причем на долгие десятилетия.

В 1937 году разворачивалась гигантская дезинформация для десятков тысяч коммунистов, и особенно мужчин и женщин, жертвовавших своими жизнями в Испании во имя антифашизма. Гестапо-Мюллер участвовал в этом, рядом с Гей-дрихом. Было ли это на самом деле просто карьеризмом?

Удивительный параллелизм представляется любому, кто изучает события, кото-рые почти одновременно, в 1937 и 1938 годах, уничтожают верхушку советско-го военного командования и высшее руководство немецкого генштаба. Конечно, один разгром является кровавым террором, другой характеризуется лишь от-ставками и перемещениями на другие должности, но в обоих случаях результат приводит к господству полицейских аппаратов, как в Москве, так и в Берлине.

Гражданская война, которая в этот момент опустошает Испанию, и фанфары пропаганды, если верить которой, то в Европе антифашизм поднимается на борьбу против диктатур, заслоняет потрясения, которые разрывают армии с той и с другой стороны. И только после 1945 года некоторые историки займутся сталинскими чистками и обузданием Гитлером своих генералов.