Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Коротков копался в этом деле, вместе с помогающими ему офицерами внешней разведки НКВД Василием Булдой, Григорием Литовкиным и Борисом Наливайко. Но Браверман буквально вырывает у него досье, и Короткова отзывают в Моск-ву. Конечно, его назначают на более высокий пост, но далекий от немецких дел, к которым он вновь вернется только в 1955 году. Его карьерный рост вы-ражается в том, что он отныне возглавляет управление нелегальной разведки: оно руководит работой советских агентов, граждан СССР или любого другого гражданства, которые живут под чужими именами, где-то в мире, без ведома других агентов НКВД (ныне СВР) или ГРУ.

(А.М. Коротков вернулся в Германию только в марте 1957 года — на должность Уполно-моченного КГБ по координации и связи с МГБ и МВД ГДР. — прим. перев.)

Итак, команда Абакумова остается в одиночестве, чтобы объединить под своим бдительным взглядом немецкие дела и в то же самое время преследовать или нейтрализовать внутри СССР тех, кто не нравится Сталину или Абакумову.

Полезно напомнить, что происходит тогда в Советском Союзе и на международ-ной арене. В СССР команда Андрея Александровича Жданова из его вотчины Ленинграда взбирается на самую вершину партийного руководства. Жданов — это покровитель или даже друг Виктора Абакумова, антисемитизм которого он разделяет.

Полезно вспомнить о словах, которые Абакумов сказал в 1945 году одному из руководителей «Красного оркестра»: «Почему вас окружало так много евреев?» Впрочем, историки Михаил Яковлевич Геллер и Александр Михайлович Некрич тоже отметили в своей книге «Утопия у власти»: «В 1943 году начали система-тически убирать евреев, которые занимали высокие посты в политическом ап-парате армии, и заменять их русскими». Именно Абакумов, начав этот процесс, в 1946–1950 годах также обяжет многих своих сотрудников развестись, если их жены еврейки, как, например, Маруся, жена Короткова. Еще именно он запу-стит слух, что Берия якобы был еврейского происхождения, тогда как он проис-ходит из известной мингрельской семьи. Но кто в мире знает, что эта Мингрелия существует где-то в Грузии?

(Полное имя жены Короткова — Мария Борисовна Вильковыская. — прим. перев.)

Государство с одинаковым духом в немецком и советском теле, которое начина-ет покрывать Восточную Германию сетью своей полиции и ее осведомителей. Задолго до западных союзников, советская администрация в Восточном Берлине разрешила «мелким нацистам» снова вернуться в политическую сферу: в СЕПГ, продукт желанного для Сталина слияния социал-демократической и коммуни-стической партий, или в независимой национальной партии, или, главным обра-зом, в либерально-демократической партии. Партии-уловки, чтобы заставить поверить, что в Восточной Германии, мол, устанавливается демократия.

Несколько советников Сталина высказывались против создания СЕПГ: а что, если социалисты воспользуются этим, чтобы выйти за рамки линии партии?

«Ничего не бойтесь, возразил им Сталин, социалистов, которые не будут придерживаться новой линии, мы устраним!»

Фактически, только с 1946 и по зиму 1947 года 20 000 социал-демократов исче-зают в Восточной Германии. Они либо казнены, либо брошены в концлагеря, вновь открытые по приказу генерала Ивана Серова (один из которых тот самый Заксенхаузен, откуда Гестапо-Мюллер в прошлом черпал двойных агентов или забирал у мертвецов документы, чтобы снабдить своих агентов новыми личны-ми данными); или еще лагерь, прозванный «Пять дубов» («Фюнфайхен»), предназначенный как до 1945 года, так и после войны для детей в возрасте от 12 до 18 лет…

Также под предлогом необходимости существования полиции рождается то, что назовут «казарменной полицией», военизированные полицейские части, пред-варяющие создание восточногерманской армии.

Между тем, напряженность между Востоком и Западом усиливается. 7 июня 1947 года генерал Николай Ковальчук в докладе своему начальнику Абакумову утверждает, «что конфликт может произойти до конца года». Его западные кон-такты уверяют, «что Вашингтон никоим образом не позволит расширения ком-мунизма в Западную Европу».

Благодаря операции «Ticom», президент Гарри Трумэн и Уинстон Черчилль знают, что ГДР стала трамплином для советских операций против Запада. Вол-нения, которые развиваются на улицах Бельгии, Франции, Италии под социаль-ными предлогами, затем блокада Западного Берлина с начала июня 1948 по май 1949 года, все это, и не только это — тесты, чтобы прощупать степень готовно-сти Запада к сопротивлению. Война не вспыхнет, но начнется Холодная война, и на стороне Советов есть двое из немецких персонажей, занимающих самое лучшее положение, чтобы знать — и это именно Гестапо-Мюллер и Ганс Раттенхубер.