— А как все обозначенные вами проблемы соотносятся с ценой на молоко у наших ближайших соседей? У белорусов большинства этих преимуществ нет, у украинцев и подавно.
— Об Украине говорить не буду, там сплошной мухлеж и проблемы с качеством. Поговорим о Белоруссии. Недавно ко мне приезжал глава молочного хозяйства оттуда, мы с ним подробно поговорили, кто и как работает. Знаете, почему у них 11–12 рублей сегодня литр молока стоит?
— Почему?
— Потому что уважаемый Батька, построив комплекс (а строят там за счет государства), сдает его в долгосрочную аренду или в управление сельскохозяйственному предприятию, коллективу. Ставка арендной платы близка к нулю. До вступления в ВТО с Белоруссией у нас были четкие договоренности по балансу поставки молочных продуктов: столько вы можете поставить сухого молока, столько сметаны, столько еще чего-то. Сегодня со вступлением в ВТО этот барьер убрали.
Таблица:
Величина отдельных издержек в отечественном и зарубежном свиноводстве (руб.)
Накормим своей свининой
— Вы можете оценить долю дополнительных затрат на подведение инфраструктуры в ваших инвестпроектах?
— Где-то 10–20 процентов. Но тут надо признаться, что в некоторых субъектах региональные власти эти расходы берут на себя, в тех же Курской, Белгородской областях. А в большинстве, включая Тверскую, — нет. В Тверской области руководство втянуло меня в проект строительства свинокомплекса во Ржеве; областное руководство мне лично пообещало, что 20 процентов затрат будет профинансировано регионом. В итоге развели руками, говорят: слушай, денег нет, вот вам 0,1 процента софинансирования, вопрос с коммуникациями тоже не решили. В итоге мои специалисты посчитали разницу по стоимости между этим проектом и аналогичным в Курской области, она составила 320 миллионов рублей. Это при общих затратах в 2,2 миллиарда! Понятно, где сельское хозяйство будет развиваться. Это, кстати, еще и о том говорит, что аграрную политику должны определять не субъекты, а федеральное правительство.
— Главный инструмент поддержки АПК в России — субсидирование процентных платежей по кредитам на самые разные цели. Обычно в размере двух третей ставки рефинансирования, а часто и больше. Вот вы под какой процент основную массу кредитов получаете?
— Раньше — от 12 до 16 процентов годовых в рублях. После вычета субсидии получается 5–6 процентов.
— Многие вам вообще бы позавидовали. Фактическая процентная ставка может оказаться ниже уровня инфляции, то есть стоимость денег для заемщика будет отрицательной. После разговоров с вашими коллегами сложилось впечатление, что большей проблемой для отрасли является уже не уровень ставок, а условия предоставления кредита — короткий льготный период и отсутствие длинных денег. Это особенно большая проблема для молочного бизнеса, который имеет длительные сроки окупаемости. Как у вас обстоят дела с длинными кредитами?
— Мы пролонгировали кредиты на срок до одиннадцати лет. Для развития молочного скотоводства нужны кредиты на пятнадцать лет минимум. В идеале мы мечтали бы получать кредиты на пятнадцать — двадцать пять лет под 2,5 процента годовых.
Вот смотрите, у меня производственная себестоимость молока была 11 рублей, а с амортизационной нагрузкой и затратами на обслуживание кредитов — уже 16–17 рублей, а этой весной, в условиях дорогих кормов, она уже до 17,5 дошла. Наше предприятие молоко отпускает по 18,5. Но такую цену можно получить лишь в московском регионе, где много крупных переработчиков вроде «Вимм-Билль-Данна». В других регионах оно стоит дешевле. Таким образом, мы вынуждены работать с минимальной рентабельностью.
Благодаря сверхвысоким ценам бизнес передовых свиноводов до последнего времени был очень успешным, считает Сергей Новиков
Читать дальше
