В 1900–1910-е годы Гончарова была участницей всех главных авангардных выставок не только в обеих российских столицах, но и в Париже, Мюнхене, Лондоне, Берлине. Ее персональные показы неизменно становились событием, сенсацией или скандалом. После однодневной выставки 24 марта 1910 года в Обществе свободной эстетики в Москве ее привлекли к суду по обвинению в порнографии. Ее религиозные композиции удалялись полицией с вернисажей и запрещались цензурным комитетом Священного Синода. Она же воспринимала это спокойно, говорила: «Если у меня и происходят столкновения с обществом, так только из-за непонимания последним основ искусства вообще, а не из-за моих индивидуальных особенностей, понимать которые никто не обязан». Кто из нынешних художников способен сказать о себе такое?
После путешествия в Испанию Гончарова часто пишет ее жительниц, по-разному варьируя мотив. «Весна. Белые испанки». 1932
Государственная Третьяковская Галерея
Русская в Париже
После успеха московско-петербургской ретроспективы 1913 года на Гончарову посыпались заказы. Один из них — на оформление балета Римского-Корсакова «Золотой петушок» в постановке Михаила Фокина — пришел от импресарио Сергея Дягилева. Премьера в Гранд-Опера в Париже принесла фантастический успех и признание, Париж влюбился в «русский стиль». Этот успех предопределил дальнейшую судьбу художницы: оформление следующих спектаклей не могло базироваться ни на чем другом, и Гончарова так и осталась навсегда русским художником, не слившись с космополитами «парижской школы». Хотя, оказавшись в Париже, этой Мекке художественной жизни первой половины XX века, она впитывала все, что видела вокруг, и переносила на холст — работы, навеянные то Дюфи, то Дали, то Таможенником Руссо, есть в экспозиции, интересные не столько самобытностью, сколько как свидетельство ее творческой кухни.
Самое яркое художественное явление этого периода — цикл «Испанки», который, как и «Жатва», впервые собран вместе в значительном объеме. После путешествия в Испанию в 1920–1930-е годы она пишет их снова и снова. С одной стороны, ее привлекает образ — то гордый и неприступный, то женственный и легкий. С другой — бесконечная декоративная игра орнаментов и форм, собственные кружева, которые она плетет на холсте из мантилий и вееров, в духе кубизма дробя плоскость картины.
Сегодняшние привередливые критики упрекают Гончарову в несамостоятельности, в том, что слишком много в ее работах сторонних влияний. Сама художница смеялась над теми, кто видел «какую-то ценность в своем “я” даже тогда, когда оно до невозможности ограниченно». Впрочем, созданный ею собственный стиль, переплавивший все, чем была богата современная ей мировая культура, вряд ли можно не узнать или перепутать с чьим-нибудь.
Сюжетномодифицированный Дюма
Вячеслав Суриков
Фильм «Три мушкетера», по словам Сергея Жигунова (это его режиссерский дебют), адресован в первую очередь тем, кто незнаком с текстом романа Александра Дюма
Роль Констанции Бонасье, вдохновившей Д’Артаньяна отправиться в Англию за подвесками, исполняет Анна Старшенбаум
Произошло то, что рано или поздно должно было произойти: мушкетеры, какими мы все их знали, навсегда остались в прошлом веке. Время, когда Львов второй половины XX века мог преобразиться в Париж середины XVII, ушло безвозвратно. Новому поколению зрителей нужны новые герои «с перьями на шляпах». Георгий Юнгвальд-Хилькевич, сотворивший трехсерийное телевизионное чудо в 1978 году и обретший негласное право на экранизацию всех произведений о мушкетерах, взял финальный режиссерский аккорд пять лет назад, сняв фильм, где все четверо главных героев благополучно отправились на тот свет.
Юнгвальд-Хилькевич и сценаристы, с которыми он работал, не очень церемонились с литературной основой. В конце 1970-х они предельно идеализировали главных героев культового романа, сосредоточив внимание зрителей на их преданности идеалам мужской дружбы и любви к прекрасным дамам, ради которых они могли, не раздумывая, пуститься в самые опасные приключения. Кинематографисты не позволили мушкетерам даже такую маленькую слабость, как наличие слуг. И все это сошло им с рук.
Сергей Жигунов — не последний человек в российском историко-приключенческом кино. У него с Дюма своя история. Телесериалы конца 1990-х по романам «Королева Марго» и «Графиня де Монсоро», где Жигунов выступал в качестве продюсера, — признанные образцы фильмов жанра плаща и шпаги. Работая вместе с Андреем Житковым над сценарием новейших «Трех мушкетеров», он также лишил главных героев слуг и не удержался от того, чтобы дописать несколько сцен, которые должны вызвать у зрителей сильные эмоции. Первый шок столкновения с художественной реальностью происходит в знаменитой сцене тройной дуэли, когда, вместо того чтобы сразу после выяснения очередности поединков переключить свое внимание на гвардейцев кардинала, мушкетеры прознают, что Д’Артаньян — девственник, на этом основании отказываются с ним драться и отправляют гасконца совершить сексуальную инициацию в ближайший публичный дом. Он по ошибке стучится к галантерейщику Бонасье, встречает там Констанцию и принимает ее за проститутку. В этот момент, хотели этого авторы или нет, идеал жертвенной любви из фильма быстро улетучивается и остается только череда поединков с гвардейцами, интриги кардинала, коварство миледи и недоразумение с подвесками — успеет или нет Д’Артаньян его устранить. В случае успеха жена галантерейщика обещала провести с ним ночь. И даже последующие попытки улучшить моральный облик Д’Артаньяна усечением его любовных связей с миледи и ее служанкой Кэтти не помогают. Противоречивые впечатления от происходящего на экране довершают король Людовик XIII (Филипп Янковский), в отличие от слабовольного литературного персонажа наслаждающийся безграничной властью, и герцог Бэкингем, известный в исторической действительности как фаворит и любовник короля Якова I, который в исполнении Николая Лавроненко чрезвычайно мужествен: даже угроза смерти не заставила его отказаться от выдуманного сценаристами свидания с королевой Анной во время осады Ла-Рошели.
Читать дальше
