Эти процессуальные фильтры, по мнению депутата Пинского, создают необходимые гарантии, защищающие человека от самооговора: «Так что объявлять о смерти и похоронах криминалистики нет никаких оснований. Надо говорить скорее о повышении эффективности судебной процедуры и ее удобства для всех участников процесса — обвиняемого, потерпевшего, следствия и суда».
Вообще, многие юристы положительно оценивают нововведение. «Такая процедура существует во многих странах мира, она себя хорошо зарекомендовала. То, что она развивается в России, — абсолютно естественный ход, — считает адвокат Александр Добровинский. — По-моему, от этого сплошная польза: экономия времени, денег и трудовых усилий. А в итоге еще и “пряник” обвиняемому в виде смягчения приговора. Ну и что в этом плохого?»
Поддерживает коллегу и адвокат Московской коллегии адвокатов Марина Барабанова: «Если бы ликвидировали общий порядок и остался только особый, без исследования обстоятельств дела, я бы согласилась с критиками. А так — нет. Что плохого в том, что у подсудимых появляется шанс получить меньшее наказание?»
Чем плоха «сделка»
Особый порядок судопроизводства открывает широкие возможности для торга и стимулирует обвиняемых на самооговор и ложные признания, что приводит к увеличению числа невинно осужденных, утверждает ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Кирилл Титаев. Нагляднее всего это прослеживается в делах, связанных с наркотическими веществами, когда при обнаружении у задержанного нескольких граммов «дурмана» начинается торг: это «распространение» или «хранение»? Разница принципиальна: несколько лет лишения свободы или штраф.
Обвиняемого пугают тем, что ему грозит наказание по максимуму, и предлагают признать вину, чтобы получить меньший срок. На практике же судьи, как свидетельствуют данные Института проблем правоприменения, и при рассмотрении дела в обычном порядке не назначают сроки из верхней трети срока, предусмотренного УК РФ. Так, предельный размер наказания за убийство составляет 15 лет лишения свободы. При этом 92% осужденных получают срок до десяти лет. То есть наказания по общему и по особому порядку практически одинаковы, при этом осужденный по особому порядку лишен возможности опротестовать приговор.
Противники ускоренного судопроизводства считают, что эта процедура не способствует реальной борьбе с преступностью, а является лишь средством повышения раскрываемости преступлений, поскольку многие идут на подобную сделку из-за низкой юридической грамотности.
Профессор кафедры судебной власти и организации правосудия факультета права НИУ ВШЭ Сергей Пашинприводит два примера. В первом случае продавщица согласилась на особый порядок рассмотрения дела по статье «мошенничество». Когда вмешался адвокат, выяснилось, что обвиняемая продала пачку вафель с просроченным сроком годности. А это не преступление, а всего лишь административный проступок. Во втором случае гражданин подрался с соседом. Однако вместо статьи «нанесение побоев» зачинщику драки вменили «угрозу убийством». Он по незнанию согласился с обвинением, а следователи улучшили статистику.
Таблица:
Судебная статистика за 2012 год
«Вместо развернутого разбирательства на практике человеку “выкручивают руки”, — резюмирует профессор Паршин. — И это даже не сделка со следствием, ведь гражданин соглашается с обвинением в том виде, в котором оно предъявлено, и изменить ничего не может».
Еще более серьезный аргумент против особого порядка — выбивание согласия на «сделку» с помощью пыток. Отрицать существование этой практики глупо (достаточно вспомнить жуткую историю в ОВД «Дальний» в Казани), а оценить его масштаб невозможно. В России, как говорит руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт» Асмик Новикова, подобная статистика не ведется. Это связано с тем, что пытки не считаются должностным преступлением. Да и следователи поумнели: зачем бить человека, если можно просто поставить его в такие условия, что ему будет некуда деваться.
Особенно сомнительно механизм особого порядка (вкупе с досудебным соглашением) работает при расследовании преступлений, совершенных группой лиц. В этих случаях достаточно получить показания хотя бы одного фигуранта, дело которого выделяется в отдельное производство по ускоренной процедуре, чтобы затем использовать принцип преюдиции (признание доказанными обстоятельств, установленных вступившим в силу законным судебным решением) в отношении остальных обвиняемых. Например, по такому принципу первоначально рассматривалось дело «Кировлеса». Показания экс-гендиректора предприятия Вячеслава Опалева, заключившего сделку со следствием, легли в основу приговора Алексею Навальномуи Петру Офицерову.
Читать дальше
