О том, как талант Якова Чернихова повлиял на развитие авангарда и графического искусства, а потом объединил Россию с мировой архитектурной элитой, мы побеседовали с Андреем Черниховым.
— Андрей Александрович, когда вы осознали, что являетесь потомком совершенно уникального человека?
— Когда на площади Сан-Марко в Венеции по диагонали был раскатан гигантский ватман и молодые парни и девчонки из разных стран мира полчаса рисовали фломастерами свои архитектурные фантазии, пока не начался дождь. Это был 1988 год, наш первый конкурс имени Якова Чернихова. Все камеры, которые были на Сан-Марко, снимали это фантастическое шоу.
Тот рулон ватмана высотой 1,8 метра несли 6 человек. Еще были 200 деревянных подрамников размером метр на метр. Все это подарил нам для конкурса «Моспроект-1». По тем временам щедрость невероятная. Вообще перестройка и начало 90-х — сумасшедшее время тотального грабежа и предательства и время таких вот искренних человеческих поступков от души. Нам казалось, что это состояние общей радости, неограниченных возможностей теперь навсегда.
Победителями тогда стали архитекторы из Болгарии, Грузии, России и Финляндии. Поскольку денег не было, в качестве призов выступили книги Якова Чернихова, провезенные контрабандой, — уже тогда они были запрещены к вывозу.
— К перестройке работы Якова Чернихова, запрещенные в советское время, уже реабилитировали и сочли национальной ценностью?
— Да. Но в 1989 году я вывез 12 работ Якова Чернихова на аукцион Sotheby's в Лондон — это был знаменитый аукцион русского авангарда. Невероятную тогда для советского человека идею предложила профессор Кембриджского университета Кэтрин Кук в одной из наших бесед.
Я как раз собирался создать фонд Якова Чернихова, для этого нужна была материальная база. Эта акция обошлась в три месяца борьбы, причем за два дня до аукциона у меня не было разрешения от Минкультуры на вывоз работ.
Надо представлять, что творилось с аукционным домом! Дата объявлена, уже есть потенциальные покупатели, нет только самих работ, которые вместе со мной просто не могут выехать из страны. Но обошлось, и работы деда продемонстрировали отрыв в 20 раз от стартовой цены. Что интересно, аукцион проходил параллельно с визитом Михаила Горбачева в Лондон. Я даже помню номер «Индепендент», в котором на первой полосе поместили фото Михаила Горбачева с супругой под зонтом, а на четвертой — Якова Чернихова.
— Запрет его работ с чем был связан?
— С травлей авангардистов, которая началась при Сталине. После свободы диспутов (очень жестких, кстати), творчества вообще над всей страной словно сжимается пространство и в прямом и переносном смысле наливается свинцом.
Вчера ты пусть и критикуемый коллегами новатор-архитектор, педагог, график, чьи архитектурные фантазии выставляются в витринах Невского, на выставке в Аничковом дворце, а сегодня ты должен каяться, признаваться «в ошибках», тебя поливают грязью в газетах и журналах, ты изгой.
В 1936 году Сталин арестовывает заместителя наркома тяжелой промышленности СССР Георгия Пятакова, с которым Яков Чернихов, занимавший должность главного архитектора «Химстроя Гипрохим», работал. Книги Якова Чернихова, только что с восторгом принимавшиеся студенчеством, уходят в спецхран, методы преподавания объявляются ложными, а архитектурные фантазии — беспочвенными и вредными. Сам он остается без работы и уезжает в Москву. Но в 1941 году к нему обращается Наркомат обороны, и он создает цикл «Военная маскировка», 101 абстрактную композицию на тему камуфляжа. Удивительно, что к камуфляжу почти все они не имеют отношения. Это абстрактные работы о трагедии и ужасах войны. За такие абстракции, как мы знаем, в то время можно было получить 10 лет лагерей.
— И все же много ли общего было у Якова Чернихова с русскими авангардистами?
— Русский авангард создавался молодыми людьми в период с начала 20-х до начала 30-х годов, который был временем невероятной свободы. Знаете, каким был средний возраст русского архитектора-авангардиста? 25 лет. Иван Леонидов, будучи студентом-дипломником, создал проект Института Ленина, где использовал форму стеклянного шара. Кстати, Бернар Чуми — победитель конкурса на парижский парк Ла-Вилетт — рассказывал мне во время встречи в Нью-Йорке, что вдохновлялся творениями Леонидова.
Владимир Татлин в этот период создает проект гигантской 400-метровой башни Третьего интернационала, которая должна стать вместилищем творческой энергии человека.
Читать дальше
