yandex_partner_id = 123069; yandex_site_bg_color = 'FFFFFF'; yandex_stat_id = 3; yandex_ad_format = 'direct'; yandex_font_size = 0.9; yandex_direct_type = 'vertical'; yandex_direct_limit = 2; yandex_direct_title_font_size = 2; yandex_direct_header_bg_color = 'FEEAC7'; yandex_direct_title_color = '000000'; yandex_direct_url_color = '000000'; yandex_direct_text_color = '000000'; yandex_direct_hover_color = '0066FF'; yandex_direct_favicon = true; yandex_no_sitelinks = true; document.write(' sc'+'ript type="text/javascript" src="http://an.yandex.ru/system/context.js" /sc'+'ript ');
В паузе между двумя московскими концертами — на Декабрьских вечерах и на юбилейном вечере Елены Образцовой — Юлия Лежнева рассказала «Эксперту» о том, как выжить молодому таланту в западной музыкальной системе, зачем нужны конкурсы и каково это — выходить на одну сцену со звездами.
— Вы начинали учиться вокалу в Москве, но в последние годы вас проще услышать на европейских площадках. Что стало толчком для столь стремительной мировой карьеры?
— Так случилось, что после окончания колледжа при Московской консерватории я продолжила вокальное обучение в Кардиффе и первые мои значимые выступления были за границей. Тем не менее самым первым толчком была победа на конкурсе Елены Васильевны Образцовой в Петербурге в августе 2007 года, когда мне было семнадцать лет и я еще училась на третьем курсе колледжа. Благодаря этой победе я стала больше верить в себя. И именно там меня услышали великие современные певцы Тереза Берганца, Криста Людвиг, Бруно Пратико. Видео с моим выступлением в финале конкурса выложили в интернет, и его увидел выдающийся французский дирижер Марк Минковски, с которым впоследствии мы неоднократно сотрудничали. После конкурса Минковски пригласил меня записать мессу Баха, это был мой первый профессиональный опыт за границей. Потом был концерт с Хуаном Диего Флоресом на Россиниевском оперном фестивале. Это было совершенно фантастическое начало. Но я очень рада, что после этих событий мне удалось продолжить обучение и немного повременить с чрезмерно активной концертной деятельностью. Затем в 2010 году состоялось несколько очень важных для меня выступлений: Кири Те Канава пригласила меня спеть в лондонском Королевском Альберт-холле на церемонии Classical Brit Awards, главной британской премии в области классической музыки, и там меня услышали продюсеры крупных звукозаписывающих компаний. И очень важным оказался дебют на Зальцбургском фестивале, куда меня пригласил Марк Минковски исполнить два сольных концерта.
— Есть ли разница в работе с российскими и европейскими продюсерами, оперными театрами, режиссерами?
— В Европе все постановки и концертные сезоны планируются заблаговременно. К примеру, сейчас крупные театры планируют сезоны 2016/17-го и 2017/18 годов. В нашей стране нет такой системы, за исключением, наверное, Мариинского театра. С одной стороны, для молодого певца в этом очевидное преимущество, так как есть ясное осознание будущего и можно быть уверенным, что у тебя будет работа. С другой стороны, здесь много скрытых опасностей. Начинающему певцу, как правило, трудно отказаться от предложенной работы на Западе. При этом необходимо максимально точно определить, какой репертуар (а также какой театр, в разных театрах разная акустика и репертуарная политика) певцу наиболее подходит, какая музыка лучше ложится на его голос. Это очень тонкая работа, а молодые певцы иногда кидаются на все предложения и в результате исполняют не совсем подходящий им репертуар или просто поют слишком много, отчего начинаются проблемы с голосом. Сейчас эта тенденция развивается очень стремительно, но нужно стараться этому противостоять. Мне, наоборот, нравится планировать что-то в последний момент, ведь часто мысли, идеи меняются, а если у тебя подписан контракт, отменить его при всем желании практически невозможно. В целом получается какое-то противостояние театров и нуждающихся в заботе и спокойном развитии певцов. Театры стараются как можно дальше спланировать сезон и как можно дешевле нанять артистов, особенно молодых, а певцам нужно как можно больше спокойствия, выбора, свободы, возможности гибких отмен при наличии каких-то проблем, в том числе со здоровьем.
— Отличается ли репертуар, который востребован на Западе и в России?
— Сейчас все так быстро меняется, что разницы в репертуаре уже почти нет, а скоро совсем не будет. К примеру, если несколько лет назад барочная музыка исполнялась в России редко, то сейчас она звучит на музыкальных площадках Москвы, Петербурга, Казани, Перми и других городов.
— А вам какой репертуар близок?
— Меня с детства влекла барочная музыка: я часами слушала музыку Баха, Генделя, так что она стала частью моей жизни, моей души. Я благодарна моим учителям, которые дарили мне тогда редкие пластинки с ораториями Генделя в исполнении Джона Элиота Гардинера, «Страсти» Баха в исполнении Конрада Юнгхенеля и, конечно, вивальдиевский альбом Чечилии Бартоли, с которого, можно сказать, и началась моя страсть к вокальной барочной музыке.
Читать дальше
