Кстати, о космосе. О героическом покорении его нашей страной, как мне кажется, можно было бы рассказать побольше. Впрочем, это все детали, причем несущественные.
Ведь в целом драматургия зрелища была продумана потрясающе. Создателям спектакля удалось добиться практически невозможного: на пространстве стадиона мы увидели многогранный, насыщенный образ России, ее народа и истории. И героями отечественного прошлого стали не лихие матросы, штурмующие Зимний, а русские «чудо-богатыри», марширующие по карте петровских времен, и благородные персонажи Льва Толстого. Первый бал Наташи Ростовой — это вообще маленький шедевр, манящий образ той самой романтической России, столь почитаемой во всем мире. А воздушная Масленица с птицей-тройкой, несущейся по ночному небу в завтрашний день под «Весну священную» Игоря Стравинского, в пряничное, скоморошье Средневековье с куполами храма Василия Блаженного в стиле китч. В смелый русский авангард 20-х, политый зловещим кровавым светом Октября, в море шестеренок, машин и конструктивистских монументов — разорванных, разомкнутых, уродливых и прекрасных одновременно. Россия дорого заплатила за натужный индустриальный рывок первых советских десятилетий. И три миллиарда человек, смотревших открытие Олимпиады в Сочи на всех континентах, — гигантская целевая аудитория — увидели нас как великое европейское государство с богатейшей, многослойной культурой, с эпической историей. Такие церемонии значат во много крат больше, чем упорные заклинания о «России, поднятой с колен» во всех возможных и невозможных контекстах.
И суть тут, я убежден, не в искусственном, надуманном пафосе о «жизни, расколотой на до и после Игр». Главное, что за неполных три часа торжественной церемонии открытия окончательно разлетелся в атомы столь часто употребляемый на Западе спекулятивный образ нашей страны в стиле «водка-калашников-матрешки-медведи». Если же говорить о политкорректности, то мы проявили ее в полной мере, не заговорив на церемонии о нашей великой Победе. О трагической победе в Великой Отечественной. Впрочем, все-таки вспомнили — стремительно, ярким всполохом: лишь на десяток секунд погас над стадионом свет, нервно задергались лучи прожекторов, взвыли синкопой сирены — и больше ничего... Дальше поехали под музыку из «Сибириады» и «Сталкера».
На мой взгляд, это правильно, профессионально. И дело тут не только в неписанных этических условностях Олимпиад и в моральном кодексе МОК, как утверждают знатоки, запрещающем упоминание военных событий в спортивных церемониях. Просто-напросто война, пеплом погибших и уничтоженных стучащая в наших сердцах и по сей день, могла бы омрачить светлый образ спортивной фиесты. И не надо по этому поводу меня, сына фронтовика, упрекать в недостаточности патриотизма: то, что тема войны, столь наболевшая для нас, могла бы прозвучать на празднике спорта совершенно легковесно, для меня аксиома. Не нужно нам это. В Сочи мы увидели патриотизм иного рода — без натужных медных труб и обязательных триумфов. Зато — спокойный и уверенный, достойный нашего народа и уважительный к другим. Так, наверное, и надо.
Гибнем за металл / Дело / Капитал
Гибнем за металл
/ Дело / Капитал
«Нарастающие экономические проблемы при существующей модели хозяйствования приведут к распаду страны»
Откровения основного владельца НЛМК Владимира Лисина о неизбежном банкротстве ряда металлургических компаний для участников рынка не являются новостью. Проблемы в отрасли появились еще в 2008 году, уже тогда многим была оказана значительная поддержка из бюджета и со стороны госбанков. Сейчас ситуация на мировых рынках оптимизма не навевает, спрос и цены на металл не демонстрируют признаков роста, и, следовательно, в случае отсутствия очередной порции господдержки банкротство ряда компаний очевидно.
А ведь металлурги не одни находятся в непростой ситуации. Те же проблемы испытывают предприятия, к примеру, в машиностроении. Будучи родом из Миасса, во время школьных каникул я подрабатывал на сборочном конвейере «УралАЗа». Сейчас, проходя мимо заводской стоянки готовых грузовиков, грустно осознавать, что это практически абсолютно такие же автомобили, как и тридцать лет назад!
Или взять другой пример — известный на всю страну Тольяттинский автозавод. За два десятилетия государство, мне кажется, вложило в «АВТОВАЗ» столько же денег, сколько инвестировали в свои заводы в России все западные автопроизводители вместе взятые. Результат известен. Завод ощущает снижение спроса на свою продукцию. А в январе 2014 года «АВТОВАЗ» объявил о сокращении персонала на 10 процентов. Но только ли в самих предприятиях дело?
Читать дальше
