Маскарадный костюм фюрера
Легкомысленное отношению к неонацизму отчасти объясняется тем, что современное общество не совсем понимает, что именно имеется в виду под фашизмом и чем он так страшен. Это понятие связано у нас с историческими событиями большой давности и выглядит почти как страшилка из детской сказки, ругательное слово и театральный костюм злодея (некоторые украинские или западные СМИ, пытаясь найти более сильный эпитет для российского президента, называют и его фашистом). Между тем это вполне конкретное понятие, обладающее определенными признаками и представляющее собой вполне жизнеспособную социальную модель, сформулированную в начале XX века итальянцами и использованную гитлеровской Германией для осуществления попытки захвата мира.
Как писал выдающийся британский историк Эрик Хобсбаум, эта модель появилась в ситуации, когда европейские страны активно превращались в национальные государства, а это означало резкий прирост уже сознательного, но плохо образованного и бедного населения, с которым правительства тем не менее не могли не считаться. В такой ситуации государство должно было предоставить своему пассионарному населению некую парадигму развития, которая обещала бы улучшить их существование в перспективе. В государствах с сильными институтами власти и основами демократии такой моделью стал либеральный капитализм, а в странах со слабой государственностью появились коммунистическая и фашистская модели. Коммунистическая модель, воспринимаемая капиталистическим миром как главная опасность, с тех пор была всесторонне изучена и прочно заклеймена в массовом сознании; фашистская же так и осталась хоть и высмеянной и отвергнутой, но не объясненной.
На самом же деле проблема фашистской модели в том, что она опирается на давно изжившие себя социальные механизмы, действовавшие в европейском мире до Великой французской революции (по признанию самих западных историков, две другие конкурирующие модели — и либеральный капитализм с его демократией, и коммунистическая модель — являются наследниками ценностей Великой французской революции, создавшей основание для возникновения государства эпохи модерна). Фашизм использует цивилизационно устаревшую аристократически-иерархическую парадигму власти, перенося ее на новую социальную почву. Он дает целой нации, включая ее самые бедные слои, возможность почувствовать преимущество крови и стать аристократией за счет других народов, живущих рядом и классифицированных как низшая раса. «Видения расизма имеют свои истоки в идеологиях класса, а не в нации и прежде всего в претензиях правителей на божественность и в притязаниях аристократий на “голубую” или “белую” кровь и “породу”», — пишет другой гениальный британец, Бенедикт Андерсон.
Эта модель и сегодня оказывается востребованной в социумах, которые оказались выкинутыми из исторического и экономического мейнстрима, как это произошло с Западной Украиной. Бедность населения, отсутствие доступных перспектив развития в замкнутой системе — это опасная питательная среда для развития нацизма. «Западенская» молодежь не может найти себя в современной жизни (на экономически отсталой Западной Украине сохраняется довольно высокая рождаемость и велика доля молодежи), поэтому рассказы о том, что их нищета вызвана злой волей живущих по соседству русскоязычных и русских, сильно отзываются в их сердцах. Лидер «Правого сектора» Дмитрий Ярош открыто говорит, что «Великая Украина видит себя международным арбитром, кормчим, вождем белой расы», а для того, чтобы план реализовался, «Россию, как главного врага Украины, можно и нужно поставить на колени».
Настоящий враг
Именно антирусская направленность «западенских» националистов мешает Западу увидеть в них опасную реинкарнацию коричневой чумы. Любопытно заметить, что практически те же самые мотивы в 30-е годы XX века останавливали лидеров западного лагеря от противодействия набирающему в Европе силу фашизму. Фашизм, течение, приобретавшее все большую популярность не только в Италии, Германии и Австрии, но и (что менее известно) в Польше, Венгрии, рассматривался Западом как инструмент борьбы с Советским Союзом и распространением коммунизма как такового. Политика умиротворения Гитлера, проводимая западными странами, привела к тому, что «дракона раскармливали все сильнее и сильнее» (позорное соглашение Молотова и Риббентропа, за которое до сих пор обвиняют Россию, фактически было продиктовано отказом стран западного мира объединиться с СССР в борьбе с фашизмом).
Читать дальше
