Сергей Чернышев
Безусловно да. Это деньги инвесторов развитых стран, где по ряду причин возник и нарастает «навес ликвидности». Весь вопрос в том, что эти колоссальные средства пойдут в проблемные зоны только при условии, что они будут там работать в инвестиционном качестве, при должных гарантиях создания и вывода добавленной стоимости.
Технология преобразующих инвестиций нацелена именно на формирование массового потока проектов, которые решают социально значимые проблемы, при этом обеспечивая инвесторам приемлемые доходы. Идеологи и конструкторы преобразующих инвестиций намерены перенаправить в это русло мировой инвестиционный мейнстрим, они планируют к 2020 году преодолеть рубеж в триллион долларов.
В российском политэкономическом сообществе еще теплится иллюзия, будто возобновление роста экономики может случиться само по себе, из-за «оживления конъюнктуры», или оно достижимо путем операций с учетной ставкой и налоговым законодательством. На деле на завершающей фазе большого цикла экономика старой волны в целом обречена на стагнацию. Подлинный рост происходит в зоне зарождения и действия новой волны; то, что растет, — новый технологический уклад, интегрирующий фрагменты старого в свои трофические цепочки добавленной стоимости. Роль современного государства — конструировать и пестовать эту зону роста, в которой стагнирующая экономика переплавляется в новую*, всемерно расширять ее границы.
В сегодняшней российской экономике, по большому счету, нечему расти.
Преобразующие инвестиции: стратегический вызов и угроза России**
Всякая новая технология, сама по себе не являясь ни благом, ни злом, создает для общества новые возможности — и одновременно несет в себе потенциальные угрозы. Тем более это справедливо в отношении качественно нового класса технологий. Расширение фронта преобразующих инвестиций — независимо от намерений различных его участников — неизбежно ведет к глобальному переделу экономической мощи и ресурсов.
Классические иностранные инвестиции в ресурсы и производственные фонды стран догоняющего развития были для инвесторов палкой о двух концах: укрепляя потенциал получателей, они ослабляли зависимость от внешних источников; повышая капитализацию объектов инвестирования — генерировали конфликты между участниками по поводу распределения добавленной стоимости.
Технологии Impact Investing позволяют их носителям обойти указанные осложнения путем массированных инвестиций в проекты модернизации социальной инфраструктуры (медицинские, образовательные, природоохранные и т. п.) третьих стран, предоставляемых под их государственные гарантии. Но тем самым создается угроза для обществ российского типа: обладающих значительной долей экономически несамостоятельного населения, которое привержено западной модели потребления при несопоставимо меньшем подушевом доходе.
Не случайно — с небольшим отставанием от волны преобразующих инвестиций, способных влиться в страну, — на Россию уже накатывает эпидемическая мода на «социальное предпринимательство». Речь идет о некоммерческих проектах, нацеленных на достижение социально значимых целей, для которых технология монетизации пока не разработана. Поэтому они претендуют на бюджетную поддержку, гранты или средства благотворителей. В такой ситуации государство оказывается меж двух огней. С одной стороны — экономически пассивное большинство населения под влиянием рекламы образа жизни постоянно требует от власти повышения уровня социальных расходов, а удовлетворение этих требований, обеспечивающее социальную стабильность, ограничено планкой хозяйственного роста. С другой — креативное сословие, которое все чаще облекает требования бюджетного электората в наглядную оболочку конкретных социальных предприятий и проектов. Средств в казне для их поддержки нет — но тут с международных рынков движется волна преобразующих инвестиций, готовых предоставить «социальным предпринимателям» практически любые средства на длительный период по сравнительно низкой ставке. Правда, инвесторы хотят получить государственные гарантии, которые вроде бы не выглядят слишком обременительными. Особенно с учетом того, что сроки расчета заведомо превышают средний жизненный цикл федеральных и региональных органов власти.
Фактически это означает иностранное кредитование социального бюджета государств под залог их социальной инфраструктуры. Понятно, что (независимо от степени осознанности действий участников) эта практика закладывает под национальный суверенитет фугас замедленного действия. В нее вмонтирован механизм конфликтного перетока собственности на инфраструктуру воспроизводства человеческого капитала к внешним инвестиционным центрам. Государства, принимающие такого рода инвестиции, пока не в состоянии конвертировать их в добавленную стоимость; при этом по обязательствам рано или поздно придется платить. Кризисы неплатежей будут конвертироваться в социальные кризисы. Новые власти, произведенные на свет квазиреволюциями майданного типа и остро нуждающиеся в новых «инвестициях в стабильность», обречены расплачиваться по старым заложенной инфраструктурой.
Читать дальше
