Это можно было бы, вслед за «индепендистами», счесть «сознательно проводимой римскими властями политикой замалчивания», но дело в том, что большинство венецианцев сами отнеслись к референдуму крайне сдержанно. Особенно это касалось людей творческих профессий, которым, казалось бы, должны быть близки романические представления о Венецианской республике. Ведь не секрет, что постоянно жить в крайне своеобразном городе на воде — это сознательный и не самый очевидный с точки зрения бытового комфорта выбор.
«Нет, я не участвовал в референдуме и, вообще-то, даже не слышал о нем, пока не объявили результаты, — рассказал “Эксперту” венецианский художник Фабио Визинтин, автор графического романа “Венецианские приключения мессера Кота в сапогах”. — Вся эта новость нагромождена СМИ, а ценность ее почти нулевая. Если кто и голосовал, то чисто демонстративно, за исключением двух-трех дурачков, верящих, что в наши дни возможно что-то подобное».
«О референдуме было мало известно, — вторит ему Альберто Тозо Фей, выходец из семьи потомственных муранских стеклодувов, автор многочленных популярных книг, посвященных истории Венеции и ее легендам. — Даже когда я узнал о нем, то все равно не голосовал, потому что в этой инициативе есть элементы чистой пропаганды. И ощущение такое, что помимо людей, искренне верящих в возможность отделения Венето от итальянского государства, этой мечтой о независимости манипулируют люди сомнительные, чьи реальные цели и задачи остаются в тени».
Еще категоричнее ответила на вопрос, насколько серьезным считает она движение «венетистов», постоянно проживающая в Венеции русская художница и писатель Катя Марголис: «Нинасколько. Сытый радикализм от безделья — частое явление в этом мире».
Венеция и Венето
Означает ли это, что движение сепаратистов в лучшем случае романтический арт-проект, а в худшем — популистская спекуляция политиканов, не пользующихся никакой поддержкой? Если бы речь шла о Венеции, пожалуй, только так и можно было ответить. Стоит, однако, учитывать, что кроме самого этого уникального 300-тысячного города-памятника, живущего за счет всемирного туризма и кровно заинтересованного в максимальной доступности и открытости, существует еще почти пятимиллионная область Венето. А там настроения жителей более противоречивы.
Мало кто отдает себе в этом отчет, но Италия — это страна не только высокой моды и старых мастеров, но и мощнейшего военно-промышленного комплекса. Так, в 2009 году независимая исследовательская служба Конгресса США (Congressional Research Service) опубликовала поразительный доклад, из которого следовало, что Италия оттеснила Россию со второго места (первое, естественно, осталось за США) по сумме заключенных в 2008 году военных контрактов: 3,7 против 3,5 млрд долларов. Причем не за счет пистолетов «беретта» (или, предположим, парадных мундиров от Дольче и Габбаны), а в первую очередь за счет воздушных и морских судов, поставляемых в те же США, а также во все страны средиземноморского региона (в том числе в те, с которыми США предпочитают не иметь дела). Немалая же часть верфей, на которых изготовляют и начиняют электроникой все эти корветы, фрегаты и катера береговой охраны, как раз и сосредоточена на побережье бывшей Венецианской республики, славившейся своими верфями со времен Данте, посвятившего венецианскому Арсеналу несколько восхищенных терцин. И это не говоря уже о гигантских торговых центрах, выросших на пустынных еще совсем недавно землях Северного Венето не хуже, чем на московских пустырях. И об огромных нефтяных терминалах в Местре — «береговом» пригороде Венеции.
Неудивительно, что многих жителей Венето, при всем их итальянском патриотизме, наглядно продемонстрированном в 2011 году, когда в честь 150-летия объединения Италии окна частных домов и квартир украшались флагами и кокардами, не очень устраивает ситуация, когда область отдает в федеральный центр налогов больше, чем получает обратно в виде социальных программ. «Сейчас мы платим Италии семьдесят миллиардов евро в год и получаем обратно пятьдесят миллиардов, — объясняет живущий в Венето с 1996 года и имеющий с 2000 года итальянское гражданство русский инженер Андрей Левин, сооснователь небольшой компьютерной фирмы, решительный сторонник полного отделения Венето. — Оставшиеся двадцать миллиардов идут на содержание убыточного юга. При этом нам продолжают рассказывать, что наши проблемы вызваны уходом от налогов. Венето разбогател благодаря производству, но увеличение налогов до невероятных семидесяти процентов сделало любое производство невыгодным. Заводы стоят. Магазины закрываются. Среди предпринимателей много самоубийств. Такая вот картина».
Читать дальше
