Лежащая на поверхности причина, повлекшая за собой необходимость докапитализации ВЭБа, — экстраординарный рост кредитного портфеля банка, опережающий все плановые ориентиры. В 2011–2012 годах совокупный кредитный портфель ВЭБа вырос почти вдвое — с 550 млрд до 1002 млрд рублей, а к началу нынешнего года достиг 1,3 трлн рублей. В результате показатель достаточности капитала банка стремительно приближался к минимально допустимой отметке — 10% активов. Хотя ВЭБ не является коммерческим банком и нормативы ЦБ формально на него не распространяются, фактически норматив достаточности капитала, безусловно, учитывается как рейтинговыми агентствами, так и зарубежными бизнес-партнерами банка. Более того, поддержание капитализации не ниже 10% «зашито» в ковенанты ряда кредитных соглашений по привлечению ВЭБом средств от банков-нерезидентов.
Почему же так быстро растет кредитный портфель ВЭБа? Одна из причин состоит в том, что последний представляет собой коктейль из проектов самого разного свойства, зачастую лежащих далеко за пределами «конституционного функционала», определенного законом «О Банке развития» 2007 года и более детально трактующим направления и принципы работы банка Меморандумом о финансовой политике Внешэкономбанка.
Одной из первых «политических инвестиций» ВЭБа в статусе госкорпорации стал выкуп у банка ВТБ миноритарного пакета акций европейского авиастроительного концерна EADS, материнской структуры Airbus. Летом 2006 года ВТБ скупил на рынке 5,02% EADS. Планы были самые амбициозные — путем обмена акций (EADS владел тогда миноритарной долей в концерне «Иркут») войти в корпоративный, а затем и в технологический альянс с европейцами. Однако эта идея вызвала у наших потенциальных партнеров, мягко говоря, настороженность — ВТБ не получил даже кресла в совете директоров EADS, а европейские политики начали подозревать российский госбанк в попытке враждебного поглощения стратегического актива. Стало ясно, что блицкриг провалился, и потребовалось разгрузить баланс государственного, но тем не менее коммерческого ВТБ от крупной непрофильной инвестиции. Чтобы ВТБ остался при своих, ВЭБ выкупил у него в декабре 2007 года бумаги EADS за кругленькую сумму в 995 млн евро. Лишь через шесть лет, к концу прошлого года, Внешэкономбанку удалось окончательно реализовать этот пакет на рынке. Цена продажи не раскрывалась, председатель ВЭБа Владимир Дмитриевзаявил лишь, что пакет был продан с прибылью и без посредников и «не нанося существенных негативных последствий для движения цен на акции EADS». Добавим, что за время владения пакетом ВЭБ получил десятки миллионов евро дивидендов — неплохой утешительный приз за длительное отвлечение средств на цели, весьма отдаленные от проектов развития.
Кстати говоря, часть прибыли от реализованного пакета EADS решено направить на поддержку производителя лайнера Sukhoi Superjet ЗАО «Гражданские самолеты Сухого». ВЭБ принял участие в финансировании программы создания этой машины в размере 27 млрд рублей, однако пока проект не укладывается в первоначальную финансовую модель — выданные кредиты нуждаются в реструктуризации, а проект — в новой ликвидности. В силу высокой приоритетности проекта для будущего авиационной отрасли страны ВЭБ также окажет поддержку НПО «Сатурн», производителю двигателей для Superjet.
Справедливости ради надо сказать, что и портфель кредитов банка по проектам развития (выданных в рамках меморандума, окупаемых, прошедших всю необходимую экспертизу в банке) быстро расширяется. По информации ВЭБа, за 2011–2012 годы он увеличился с 350 млрд до 720 млрд рублей, притом что близкой цифры (727 млрд рублей) портфель, согласно стратегии банка на 2011–2015 годы, должен был достичь лишь к началу будущего года.
ВЭБ всегда крайне консервативно подходил к вопросам резервирования под возможные потери — норма резервирования никогда не опускалась ниже 20% кредитного портфеля. Однако при быстром росте портфеля поддержание нормы резервов требовало все больше ресурсов и приводило к снижению норматива достаточности капитала.
Финансовое МЧС
В 2008–2009 годах Внешэкономбанк сработал как один из ключевых антикризисных институтов государства. Острота финансово-экономической ситуации в стране была такова, что сверяться с программными документами банка — что ему положено делать по закону, а что нет — было просто недосуг. ВЭБ по поручению государства решал экстренные задачи, выходящие за рамки его «родового» функционала. Наиболее масштабные примеры такой работы — санация Связь-банка и банка «Глобэкс» (два фининститута из первой тридцатки, банкротство которых могло парализовать банковскую систему), рефинансирование внешнего долга крупнейших российских корпораций, субординированное кредитование ведущих российских государственных и частных банков, поддержка российского фондового рынка, санационные проекты в отношении ряда стратегически важных предприятий реального сектора экономики.
Читать дальше
