Невежливые люди
Первые признаки конфликта между двумя командами обозначились еще в мае. Причем нельзя не признать, что в его разжигании преуспели обе стороны. Меняйло оставлял инициативы Агентства стратегического развития без внимания, на встречи опаздывал, едва на них не засыпал, а если говорил — то часами. Чалый и его команда, в свою очередь, нередко злоупотребляли положением народных героев и безапелляционно требовали от власти лишь исполнения ими задуманного, не желая вдаваться в детали, учитывать чужие интересы и идти на компромиссы. Сначала противостояние носило скрытый характер, потом стало явным.
Месяц назад Алексей Чалый выступил с публичным заявлением, в котором признал свое апрельское решение отказаться от губернаторского поста ошибочным: «В результате к власти пришли люди, обладающие редким сочетанием двух противоречивых качеств — некомпетентности и чванства, — сказал он. — Таким образом, я подвел вас, подвел президента, в связи с чем, видимо, должен извиниться».
«Заявление стало неожиданным даже для Кремля, — рассказывает человек из его ближайшего окружения. — Чалого и Меняйло тут же вызвали в Москву, помирили, но конфликт никуда не делся. Просто теперь действует табу на его публичность. При этом состоялся личный разговор Владимира Путинас Чалым в Севастополе. Его концепцию развития Севастополя президент поддержал по большинству пунктов, особенно в том, что касается патриотического туризма. Ошибку с назначением губернатора простил, но на стремление исправить ее и самому занять губернаторское кресло ответил уклончиво. Во-первых, Путину комфортнее быть арбитром в борьбе разных команд, чем становиться лидером какой-то одной стратегии. А во-вторых, Путину никак не откажешь в умении разбираться в людях, сразу видеть их слабости. Слабость Чалого в том, что он морально не готов работать в исполнительной власти. Он человек с техническим складом ума, видит только конкретику и впадает в анабиоз, когда речь заходит о политике, каких-то подковерных играх и интригах, бессмысленных разговорах. Он даже с трибуны выступает предельно коротко: сообщил что-то самое главное и ушел. К нему тут огромные очереди стояли из очень серьезных людей со всей России, он многих проигнорировал, они, наверное, думают, что у него звездная болезнь. А в губернаторы теперь поздно. Теперь ему предложено выиграть выборы в заксобрание, возглавить его и влиять на развитие города уже с позиций главы законодательной власти».
Консервативное крыло «Единой России» во главе со вторым номером в ее списке Сергеем Меняйло перед выборами оказалось в парадоксальном положении. «Партия власти» не должна в Севастополе проиграть, потому что это будет позор на всю страну. И в то же время «партия власти» не должна в Севастополе выиграть, потому что большинство ее списочного состава и все мажоритарщики — это люди Чалого. В итоге выбрали стратегию такую: агитируем за «Единую Россию», но против единороссов-мажоритарщиков. Зачем? Чтобы сама партия победила с триумфом, но люди Чалого не получили в заксобрании большинства. В идеале команда Меняйло—Белавенцева—Шойгу рассчитывала сформировать в местном парламенте античаловскую коалицию на основе фракций «системной оппозиции»: ЛДПР, «Родины», «Справедливой России» и местных партий. В результате — еще один парадокс. Местный админресурс скорее подыгрывал «системной оппозиции», нежели «несистемной партии власти».
С этого момента главный герой «русской весны» стал мишенью для жесткой публичной критики и грубых, даже по меркам российской политической реальности, пиар-технологий. Листовка, которая обвиняет Чалого в измене Родине (а также в сектантстве, комплексе Наполеона, посягательстве на «российский трон» и развале украинской экономики), заканчивается рисунком тюремной решетки и лозунгом «Прощай, команда Чалого!» И можно было бы списать эту риторику на издержки предвыборной политической борьбы, если бы многие формулировки из этих листовок — «секта Чалого», «культ личности», «пятая колонна» — не звучали дословно в коридорах здания администрации на Ленина, 2.
«Надо было назначить года на три временную администрацию и ввести мораторий на все эти демократические процедуры» — очень распространенная в городе точка зрения. Правда, далее каждый трактует этот мораторий в свою пользу: уж мы бы за это время поставили город на верный путь развития, с которого уже нельзя было бы свернуть. А так — приходится воевать с друзьями и идти на нежелательные компромиссы с врагами.
Читать дальше
