Глава Сбербанка Герман Греф не верит, что ЦБ может достичь своих целей по инфляции без ущерба для экономики
Фото: ИТАР-ТАСС
В серии вопросов и ответов в одной из реплик президента почувствовалось плохо скрываемое раздражение бесконечными дискуссиями в экономическом блоке правительства и ЦБ. «Здесь выступавшие наши министры, председатель Центрального банка — они вам рассказывали наверняка про цикличность экономики, про структурные ограничения, правильно? Ну вот, я слушаю это каждую неделю. Но на самом деле ведь на сто процентов никто не может ничего сказать, — заявил Путин. — Не знаю, упоминали или нет вопрос, какая будет цена на нефть. Мы бюджет рассчитываем из 96 долларов. А что с ней будет дальше, а каковы риски в мировой энергетике, связанные с политическими рисками и с тем, что происходит, скажем, на Ближнем Востоке, никто этого не может предсказать». И здесь же прозвучал намек на возможное изменение инструментов макроэкономической политики: «Поэтому мы все-таки исходим из того, что цели мы оставляем в неизменном виде, но должны будем искать такие инструменты, которые позволили бы нам их достигнуть либо хотя бы приблизиться к этим целям другими инструментами».
Министр экономического развития Алексей Улюкаев предупредил о взрыво-опасном состоянии экономики
Фото: ИТАР-ТАСС
Со времен ПМЭФ, на котором был объявлен курс на инвестиционный рывок, экономическая реальность успела измениться. На первый план вышла даже не возможность, а необходимость импортозамещения по самому широкому спектру отраслей: от сельского хозяйства до машиностроения. От правительства не ожидают патерналистских мер по принуждению к инвестициям, но те самые проекты, о которых говорил Владимир Путин, уже следовало бы обозначить. Пока что мы ограничиваемся только мегастройками — «Силой Сибири» и рядом инфраструктурных проектов, на которые готовы тратить Фонд национального благосостояния — фактически единственный на сегодняшний день наш инвестиционный ресурс.
Бизнес в депрессии Владимир Тетерин
С начала 2014 года ощутимо ухудшилась платежная дисциплина не только малых и средних, но и крупных российских предприятий. И если в сегменте МСБ ситуацию можно будет удержать за счет ужесточения риск-политики банков, то в сегменте крупного бизнеса без господдержки не обойтись
Банковская статистика, как и любая другая, полна загадок. Вот одна из них. Несмотря на явное торможение роста реального сектора экономики и ухудшение финансового положения тысяч предприятий, включая крупнейшие, показатель доли просроченных кредитов корпоративных клиентов на банковских балансах за год практически не изменился, составив 4,4–4,5%. Нелогично, не правда ли? А все дело в том, что отраженная на банковских балансах просрочка, не всегда является адекватным мерилом качества кредитного портфеля. В части крупного бизнеса фактором искажения становится пролонгация кредитных договоров, нередко сопровождающаяся предоставлением отсрочки по уплате основного долга, пересмотром графика погашения и уменьшением ежемесячных платежей. Поэтому в банковской отчетности ухудшение платежной дисциплины крупных компаний можно увидеть лишь по косвенным признакам, один из которых — снижение кредитовых оборотов по кредитам юридических лиц.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); rnd = 0; if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Мы решили посмотреть, как ведет себя показатель оборачиваемости кредитного портфеля, который представляет собой отношение кредитовых оборотов (то есть фактических погашений кредитов) по счетам, на которых учитываются кредиты, к средним остаткам на этих же счетах за несколько предшествующих месяцев. Выяснилось, что с начала 2014 года имеет место тенденция к сокращению оборачиваемости кредитов по ряду крупнейших корпоративных банков (см. график 1). При этом у некоторых банков этот показатель снижается достаточно серьезно: например, у банка «Россия» за 12 месяцев, с 1 сентября 2013 года по 1 сентября 2014-го, он сократился втрое — с 1,8 до 0,6; у Газпромбанка — в два раза, с 1,6 до 0,8. В среднем по первой десятке корпоративных банков оборачиваемость снизилась с 1,3 до 1,0, хотя просрочка в корпоративном сегменте за указанный период, как мы уже говорили, оставалась неизменной.
Конечно, оборачиваемость тоже не идеальный индикатор: она не показывает роста «перекредитовки», то есть погашения кредитов в банке А за счет бридж-кредита в банке Б с получением на следующий день нового кредита в банке А. Кроме того, она может реагировать снижением на резкий рост остатков кредитов с погашением тела долга в конце срока, а многие крупные банки в апреле–июле как раз наращивали кредитный портфель, замещая для российских компаний внешнее фондирование. Но в ближайшее время оборачиваемость вряд ли восстановится, и это станет подтверждением тревожных выводов о качестве кредитного портфеля.
Читать дальше
