Чистый отток капитала в марте и апреле сохранялся на высоком уровне — 14,6 млрд и 25,7 млрд долларов соответственно, но уже в мае снизился до 9,6 млрд долларов и до октября сохранялся на низком уровне.
С середины марта курс доллара, достигнув значения 36,6 рубля, перестал расти и затем начал даже снижаться. Если взять средние номинальные значения курса за месяц, то в марте он составлял 36,21 рубля, а в апреле—июне снижался до 34,41 руб. Ситуация стала ухудшаться с середины июля, когда над территорией Украины был сбит малайзийский самолет. Санкции были серьезно ужесточены, значительно затруднено рефинансирование внешних долгов, к тому же началось снижение мировых цен на нефть.
Казалось бы, в этой обстановке ЦБ должен вспомнить свой мартовский опыт и начать подготовку к новым аналогичным шагам на случай усугубления ситуации. Но нет, на этот раз регулятор поступил с точностью до наоборот. В заявлении Центрального банка от 18 августа было вновь указано на желание регулятора до конца года отказаться от управления валютным курсом, операционный интервал бы расширен с семи до девяти рублей, что означало замедление реакции на рост курса. Объем накопленных интервенций для сдвига границ был опять снижен до 350 млн долларов. Иначе говоря, ЦБ вместо демпфирования внешних шоков выступил с проциклической политикой. Можно предположить: такое спокойствие регулятора было связано с тем, что в это время заканчивалось составление бюджета на 2015 год, и возникло стремление компенсировать падение цены нефти (в июле средняя цена сорта «Юралс» составляла 105,5 доллара за баррель, в августе — 101, в сентябре — 95,4 доллара) и соответственно бюджетных доходов девальвацией рубля. Доллар в июле начал расти с 33,8 рубля на 1 июля до 39,4 на 30 сентября.
Вероятно, уровень курса доллара, который сложился к концу сентября, в целом соответствовал новым фундаментальным макроусловиям. Однако объявление ЦБ о грядущем отказе от регулирования курса на фоне ухудшающихся внешних условий (средняя цена на нефть в октябре упала до 86,4 доллара) породили у экономических агентов уверенность в дальнейшем падении курса и желание играть на понижение рубля. Доллар стал расти еще быстрее, достигнув в конце октября 43,4 рубля, несмотря на то что в октябре начались интервенции ЦБ. Они проходили по ранее описанной схеме — и использование операционного интервала, и сдвиг его границы через каждые 350 млн долларов накопленных интервенций. В отдельные дни месяца интервенции доходили почти до 3 млрд долларов и в целом за месяц достигли рекордных 27,2 млрд долларов и 1,6 млрд евро. Однако желаемых результатов добиться не удалось. Принятая схема заранее известных интервенций в условиях нестабильного рынка делала выгодными спекулятивные операции. Так как в то же время ЦБ был вынужден продолжать снабжать банки рублевой ликвидностью, чтобы компенсировать ее снятие с рынка посредством интервенций, складывалась устойчивая система перекачки валютных резервов получателям этой ликвидности. Повышение с 5 ноября ключевой ставки до 9,5% не облегчило положение, 8 ноября курс доллара дошел до рекордного значения 47,9 рубля.
10 ноября ЦБ отменил операционный интервал и регулярные интервенции на его границе. Это надо было сделать давно, заменив регулярные интервенции рыночными операциями. Однако ЦБ заявил не о такой замене, а о готовности осуществлять внезапные интервенции, если возникает угроза финансовой стабильности, не определив, что под этим подразумевается. Но такого заявления недостаточно. ЦБ мотивировал свое решение желанием затруднить деятельность спекулянтов. Между тем думать надо не только об этом, но и о создании условий для производственной и инвестиционной активности в реальном секторе экономики. Предприятиям важно иметь представление о том, какой целевой ориентир для обменного курса будет иметь в виду ЦБ при принятии решений о возобновлении интервенций.
Вспомним, как была преодолена тенденция к росту спроса на валюту в 2009 году. После нескольких месяцев девальвации 22 января 2009 года ЦБ выступил с заявлением о том, что на ближайшие месяцы устанавливается верхний предел росту стоимости бивалютной корзины 41 рубль. Это решение было поддержано продолжением интервенций и сокращением объема предоставления ликвидности по операциям репо. В результате уже через две недели курс валюты стал снижаться.
Здесь сразу встает вопрос: какой уровень надо выбрать для установления такого предела? В определении желаемой степени девальвации сталкиваются разные интересы. Экспортеры и те предприятия, которые конкурируют с иностранными поставщиками на внутреннем рынке, заинтересованы в слабом рубле, но вместе с тем многие из них приобретают комплектующие, материалы, сырье за рубежом, а импортеры в целом заинтересованы скорее в сильном рубле, как и население. Что касается бюджета, то в краткосрочном плане девальвация увеличивает его доходы, но одновременно в определенной степени вырастут и бюджетные расходы. Дело в том, что сильный рост курса валюты может привести к дополнительным расходам бюджетных потребителей на покупку импортных товаров, которые придется как-то компенсировать, а также к дополнительной инфляции и индексированию по крайней мере некоторых бюджетных расходов. Кроме того, неопределенность в динамике курса парализует инвестиционную активность и негативно сказывается на экономическом росте, а следовательно, и на поступлениях платежей в бюджет. Понятно также, что нестабильность рубля ослабляет доверие к нему и побуждает переводить сбережения в валюту, увеличивая отток капитала. В связи с падением рубля импорт существенно сокращается. Это хорошо с точки зрения ЦБ, который озабочен состоянием платежного баланса. Но если это падение не компенсируется ростом отечественного производства, как это сейчас происходит, то экономический рост замедляется. Возможно, что если посчитать все потери из-за прекращения валютных интервенций, то они превысят затраты на интервенции.
Читать дальше
