Б Соколов - Булгаков

"Одетый в пурпуры зарницы,

Брильянтами осыпан рос,

Сойдет Антихрист,

Сын Денницы,

Как небом посланный Христос.

Ему, последнему мессии,

Последняя открыта казнь.

Пред ним склонит покорно выю

Земле измученной боязнь".

Подобные эсхатологические представления были широко распространены среди русской эмиграции, пережившей революционный кошмар. Например, почти тогда же, когда и Б., на "Краткую повесть об Антихристе" откликнулся известный философ Георгий Петрович Федотов (1886 - 1951) статьей "Об Антихристовом добре", опубликованной в 1926 г. в № 5 журнала "Путь". Он подчеркивал, что "дело Антихриста у Соловьева совершается в форме служения добру".

У Булгакова в "Мастере и Маргарите" Воланд выступает и как исполнитель поручений Иешуа Га-Ноцри и как судия, воздающий каждому по его вере и заслугам. Булгаковский Понтий Пилат преодолевает и искупает свою трусость лишь в ночь последнего полета.

Б. писал старшему брату еще несколько раз, сообщая о своей трудной жизни. В частности, в письме от 29 августа 1931 г. говорилось: "Работаю сейчас музыкантом на балалайке, в качестве оркестранта и солиста. Я... женат, у меня дочка-Ира. Ей сейчас скоро 7 лет. О тебе мои все хорошо осведомлены и любят тебя, как родного, радуются твоими радостями, болеют твоею болью. У меня есть многое о тебе, что храню бережно и с любовью. Если хочешь, я могу прислать тебе ряд фотографий - наших и колониальной выставки, где мы снимали и снимались. Я на ней в данное время работаю. Вступив в переписку, хочу знать, что тебя интересует, о чем хочешь беседовать. Я с тобой очень хочу быть в связи, но, лишь бы не мешать тебе и твоей работе. Сам я тоже пишу, вернее, писал очень много; главное - стихи, немного прозы. Хотел бы с тобой поделиться написанным. Сейчас только слишком занят работой (с 3 дня до полуночи). С Колей (братом, Н. А. Булгаковым. - Б.С.) мне легче теперь. Раньше чувствовалось одиночество, оторванность ото всех.

Работаю много, Ната (моя жена) по мере сил помогает. Живем дружно - в мире и согласии. Пиши, родной мой! ... Очень интересно было бы знать все о твоей работе, иметь фотографии твои, твоей жены (мы "о ней" только знаем, а не "ее") Любы (Л. Е. Белозерской. - Б. С.)". Однако Б. Михаил Булгаков писал редко, адресуя свои послания главным образом Н.А.Булгакову, который по мере сил помогал ему в публикации произведений и постановке пьес во Франции. Оценить стихи Б. все не находилось времени. 9 июня 1933 г. Б. вновь жаловался на занятость: "Занят я очень много. Ты не знаешь, наверное, что я работаю музыкантом каждый день с 4-х часов до полуночи и имею для себя лично так мало свободного времени (галлицизмы стали уже обильно проникать в русскую речь Б. - Б. С.). Хотелось бы о многом с тобой поговорить, поделиться. Тебя я не забыл и не забуду (ты когда-то выразил это опасение). Все, что только мог собрать о тебе, берегу как память. Сообщи мне, когда ты хотел бы, чтобы я послал тебе мои стихи, чтобы у тебя было время их разобрать. Я давно уже не имею возможности регулярно работать, но всегда полон мыслями об этом и очень мне хотелось бы с тобой всем, что имею и что во мне кипит, поделиться". А 5 августа 1933 г., посылая новую партию своих стихов, Б. признавался: "Всегда горячо интересуюсь каждой новой вестью о тебе и о твоих делах. Сам я теперь пишу очень редко. Очень трудно в настоящих условиях мне работать на этом поприще. Все мое свободное время (очень малое по размерам) надо ухлопывать на личные дела, на чтение и пр. Иногда же бываешь так занят, что не успеваешь прочесть газету, не только заняться чем-либо серьезным. С трудом урываю время на чтение французского (находясь все время с русскими, с трудом можно найти возможность практики языка, а моя работа - в русском окружении). К сожалению, кусочек хлеба (да еще и с маслом, для семьи) приходится сейчас вырывать зубами. И я, и Ната сейчас работаем, как волы. Вот эти-то заботы и утомляют, не дают возможности спокойно посвятить свое время чему хочется, да и убивают все желание и, если хочешь, творческий подъем. Задумано было многое, но... и только". Последнее из сохранившихся писем Б. брату датировано 4 мая 1934 г. и представляет собой ответ на короткое послание Булгакова от 21 апреля (писатель был обеспокоен прекращением известий от брата Николая). Б. повторил, что очень занят, работает в оркестре, дополнительно дает два урока музыки и вновь просил: "Мне хотелось бы, если у тебя есть возможность, получить несколько строк критики давно тебе мною посланного. Ты их мне обещал... и замолк. Даже самое плохое мнение (не мне тебе об этом говорить!) - лучше молчания. Если есть на это время - черкани хоть несколько слов.