Б Соколов - Булгаков

"ГВАРДИЯ. Он умер, но в гвардии не умрет любовь к Петру, земному богу!". Вспомним, что именно как земной бог выступает антихрист в "Трех разговорах" (1900) известного религиозного философа Владимира Сергеевича Соловьева (1853-1900). Кстати сказать, Петра при жизни, да и после смерти никто не славил как земного бога. Зато в этом качестве пропаганда прославляла современного Булгакову правителя - И. В. Сталина (хотя само словосочетание "земной бог" по отношению к нему никогда прямо не употреблялось). В 30-е годы, начиная с писавшегося тогда романа Алексея Николаевича Толстого (1882/83-1945) "Петр Первый" (1929-1945), подспудное отождествление деяний Петра и Сталина стало частью советского исторического мифа. Поэтому сходство Петра с антихристом в П. В. могло вызывать опасные ассоциации. Возможно, в этих ассоциациях и заключался секрет прохладного отношения Керженцева к булгаковскому либретто. Прямо сформулировать такие догадки в отзыве он, разумеется, не мог, поэтому посредством выдвижения ряда трудно исполнимых требований председатель Комитета по делам искусств стремился похоронить П. В., что ему в конечном счете и удалось.

В либретто Булгаков запечатлел время с финала Полтавской битвы до смерти Петра, т. е. ту эпоху, которую Асафьев считал периодом ослабления военной опасности (после Полтавы существованию России Швеция уже не угрожала), "когда наступала эра будто бы утех, право государства на отдых после борьбы за оборону, и отсюда ненадолго шло легкое раскрепощение личного сознания от государственного тягла". Драматург доказал на примере Алексея справедливость мнения композитора, что подобные эпохи в русской истории - всего лишь мираж. Особенно явственно это выступало в первой редакции, где прямо сообщалось о гибели царевича, ставшего жертвой петровского самовластья и подчеркивалось стремление царя к усилению военной мощи державы.

На прекращение работы над П.В. повлияло и сообщение о появлении конкурирующего либретто. 5 января 1938 г. в "Вечерней Москве" была опубликована заметка "Петр Первый", где говорилось: "Композитор Иван Шишов приступил к работе над большой исторической оперой "Петр Первый"... Либретто, автором которого является Вл. Латов, строится на историческом документальном материале. В контрасте с прогрессивным образом Петра строителя государства будет дан Алексей - представитель и опора консервативной знати, орудие темных и невежественных сил России, борющихся с Петром". Такая примитивная трактовка в духе простой оппозиции положитель-ного и отрицательного культурных героев власть устроила бы гораздо больше, чем сложные, многомерные образы П. В.

"ПОД ПЯТОЙ", дневник Булгакова, имеющий подзаголовок "Мой дневник 1923 года" (фактически записи в дневнике продолжались с 24 мая 1923 г. по 13 декабря 1925 г.). При жизни Булгакова Под п. не публиковался. Впервые: Театр, М., 1990, № 2. Во время обыска, проведенного 7 мая 1926 г. на квартире Булгакова (Обухов пер., 9), сотрудниками ОГПУ была изъята рукопись Под п., а также рукопись и машинопись повести "Собачье сердце". Картина этого обыска запечатлена в воспоминаниях второй жены писателя Л. Е. Белозерской: "В один прекрасный вечер", - так начинаются все рассказы, - в один прекрасный вечер на голубятню постучали (звонка у нас не было) и на мой вопрос "кто там?" бодрый голос арендатора ответил: "Это я, гостей к вам привел!"

На пороге стояли двое штатских: человек в пенсне и просто невысокого роста человек - следователь Славкин и его помощник с обыском. Арендатор пришел в качестве понятого. Булгакова не было дома, и я забеспокоилась: как-то примет он приход "гостей", и попросила не приступать к обыску без хозяина, который вот-вот должен прийти.

Все прошли в комнату и сели. Арендатор, развалясь в кресле, в центре. Личность его была примечательная, на язык несдержанная, особенно после рюмки-другой... Молчание. Но длилось, оно, к сожалению, недолго.

- А вы не слышали анекдота, - начал арендатор...

("Пронеси, господи!" - подумала я.)

- Стоит еврей на Лубянской площади, а прохожий его спрашивает: "Не знаете ли вы, где тут Госстрах?"

- Госстрах не знаю, а госужас вот... (В анекдоте обыгран тот факт, что ОГПУ, как и его нынешняя наследница ФСБ, помещается в здании бывшего страхового общества "Россия" на Лубянской площади. - Б. С.).

Раскатисто смеется сам рассказчик. Я бледно улыбаюсь. Славкин и его помощник безмолвствуют. Опять молчание - и вдруг знакомый стук.

Я бросилась открывать и сказала шепотом М. А.: