Б Соколов - Булгаков

Финал В н. на 3-е ч. в тексте "Белой гвардии" отсутствует, но концовка рассказа уже в конденсированном виде содержит будущий финал романа: "Через час город спал. Спал доктор Бакалейников. Молчали улицы, заколоченные подъезды, закрытые ворота. И не было ни одного человека на улицах. И даль молчала. Из-за реки от Слободки с желтыми потревоженными огнями, от моста с бледной цепью фонарей не долетало ни звука. И сгинула черная лента, пересекшая город, в мраке на другой стороне. Небо висело: бархатный полог с алмазными брызгами, чудом склеившаяся Венера над Слободкой опять играла, чуть красноватая, и лежала белая перевязь - путь серебряный, млечный".

Здесь то же общепримиряющее звездное небо - символ морального абсолюта, здесь восходящая над городом звезда Венеры - богини любви, но звезда "чуть красноватая" - от обильно пролитой на земле крови. В начале же "Белой гвардии" над городом "особо высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская Венера и красный, дрожащий Марс", звезды богини любви и бога войны, символы умиротворения и насилия. Вероятно, мысль о таком вступлении и заключении романа была у Булгакова еще в пору написания В н. на 3-е ч. В финале "Белой гвардии" говорится о грядущем исчезновении войны - меча. В рассказе же с небосклона исчезает звезда бога войны - Марс. Если в момент гибели человека у моста доктор Бакалейников, как и доктор Турбин, видит, что звезда Венеры чудесным образом сливается со вспышкой артиллерийского разрыва, то в финале "Белой гвардии" Венера вновь обретает свой обычный, играющий облик, склеившись опять после чудовищного взрыва. Это олицетворяет грядущее восстановление быта и бытия.

"В ЧАСЫ СМЕРТИ", репортаж, имеющий подзаголовок "(От нашего корреспондента)". Опубликован: Бакинский рабочий, 1924, 1 февр. В ч. с. хронометрированный репортаж о прощании москвичей с В. И. Лениным, скончавшимся 21 января 1924 г. В репортаже никак не выражено отношение к личности и делу Ленина, только очередь прощающихся с ним сравнивается с "черной змеей". Булгаков запечатлел здесь лишь "неподвижно желтое, всему миру известное лицо". В другом очерке того же события, "Часы жизни и смерти", появившемся в московском "Гудке", возможно, под влиянием более строгой редакторской цензуры, в адрес умершего вождя все-таки присутствуют лестные эпитеты, и есть попытка осмысления значения Ленина в истории. В В ч. с. нет ничего, кроме сухой хронологии событий. Репортаж датирован утром 24 января. Очевидно, он предшествовал "Часам жизни и смерти" и в какой-то мере послужил первичным материалом. Смерть Ленина Булгаков зафиксировал в своем дневнике: "22 января 1924 года (9-го января 1924 г. по старому стилю). Сейчас только что (пять с половиной часов вечера) Семка (сын соседки, вероятный прототип Славки в рассказе "Псалом". - Б.С.) сообщил, что Ленин скончался. Об этом, по его словам, есть официальное сообщение". Писатель намеренно очень точно датировал это известие, понимая его историческую важность. В В ч. с. хронология начинается через полтора часа после полученного сообщения о смерти, в 7 часов вечера 22 января, а следующая дневниковая запись у Булгакова датирована только 25 февраля 1924 г.

Возможно, в дни похорон вождя большевиков писатель вел специальный дневник, посвященный этому событию, который частично воспроизвел в В ч. с.

ВЕЛИКИЙ БАЛ У САТАНЫ, бал, который в романе "Мастер и Маргарита" дает Воланд в Нехорошей квартире в бесконечно длящуюся полночь пятницы, 3 мая 1929 г. По воспоминаниям третьей жены писателя Е. С. Булгаковой (в записи В. А. Чеботаревой) в описании В. б. у с. были использованы впечатления от приема в американском посольстве в Москве 22 апреля 1935 г. Посол США Уильям Буллит (1891-1967) пригласил писателя с женой на это торжественное мероприятие. Об истории создания В. б. у с. Е. С. Булгакова рассказывала В. А. Чеботаревой:

"Сначала был написан малый бал. Он проходил в спальне Воланда; то есть в комнате Степы Лиходеева. И он мне страшно нравился. Но затем, уже во время болезни (следовательно, не ранее осени 1939 г.; на самом деле В. б. у с. сохранился еще в варианте 1938 г. - Б. С.) Михаил Афанасьевич написал большой бал. Я долго не соглашалась, что большой бал был лучше малого... И однажды, когда я ушла из дома, он уничтожил рукопись с первым балом. Я это заметила, но ничего не сказала... Михаил Афанасьевич полностью доверял мне, но он был Мастер, он не мог допустить случайности, ошибки, и потому уничтожил тот вариант. А в роскоши большого бала отразился, мне кажется, прием у У. К. Буллита, американского посла в СССР.