По этому поводу ВН сказал студентам: «Вы получите копии отрывков из рыцарских романов, с которыми я прошу вас ознакомиться; они взяты из двух произведений: 1) "Смерть Артура" сэра Томаса Мэлори, книги о короле Артуре и его придворных, рыцарях Круглого Стола, таких, как сэр Тристан и сэр Ланселот, написанной около 1470 года. Дон Кихот проглотил испанскую версию этой книги, а также старинные баллады, относящиеся к тому же циклу. 2) "Амадис Галльский" португальца Васко Лобейры, вторая половина XIV века; автор английской версии, переведенной с испанского в первой половине XIX века, английский поэт Роберт Саути. «Амадис» — несомненный фаворит Дон Кихота. Избранные отрывки из этих книг помогут нам понять, какие вещи привлекали Дон Кихота и отозвались в его собственных приключениях».
На отдельном листке ВН пишет: «Обратите внимание на то, что в "Божественной комедии" Данте Алигьери помещает Тристана к сластолюбцам во второй круг ада (который он посетил, сопровождаемый тенью Вергилия, в 1300 году). Как вы помните, здесь пребывают и Франческа да Римини и ее возлюбленный Паоло (брат ее мужа, герцога Римини). Они впервые поцеловались, читая о приключениях Ланселота Озерного. В романе Ланселота поцеловала Джиневра, жена короля Артура».
ВН прибавляет: «Мы увидим исполнение этой нежной мечты во второй части книги, где герцогская чета оказывает именно такой прием Дон Кихоту (хотя из-за стеснительности он раздевается сам). Но какое исполнение! Мне трудно назвать какую-нибудь другую книгу, в которой жестокость была бы доведена до такой дьявольской изощренности, как в сценах, разворачивающихся во второй части романа в герцогском замке, где — как почему-то заявляет некий критик по фамилии Кратч — добрая герцогиня развлекает Дон Кихота». (Имеется в виду книга Кратча «Пять мастеров», с. 97.)
ВН цитирует книгу Обри Белла «Сервантес», с. 12. Приводим типичный отрывок со с. 12–13: «Воистину эта широта является отличительным признаком Испании, и в этом, как и во всем остальном, Сервантес был истинным представителем Испании XVI века, Испании своего времени. Хавлок Эллис, описывая Сервантеса ("которому была свойственна та же мягкая человечность, что и Чосеру"), прибавляет, что тот был "типичнейшим испанцем". В своей терпимости и сдержанности, в своем добром юморе, глубокой человечности, обостренной гордости, учтивом достоинстве, а равно в отваге, неутомимости и стойкости он был настоящим испанцем, истинным кастильцем. Почти в каждой сцене и в каждой главе его книг есть нотка веселой откровенности и искреннего смеха и, можно прибавить, много радости… На ее страницах появляются испанцы всех мастей, толпа необычайно живых фигур; но главный герой, предстающий перед нами, — это восприимчивый, понятливый народ, добродушный и человечный».
ВН упоминает «неподражаемого сэра Херберта Дж. С. Грирсона, написавшего дрянную статью»: Don Quixote: Some War-time Reflections on Its Character and Influence, English Association, Pamphlet № 48 (London, 1921), p. 4.
«Тридцать раз охнув, шестьдесят раз вздохнув, сто двадцать раз ругнув того, кому он обязан был своим злоключением, и послав на его голову столько же проклятий, он встал, но на полпути его скрючило наподобие турецкого лука, так что он долго потом не мог выпрямиться. И вот с такими-то ужасными мучениями взнуздал он кое-как своего осла, тоже слегка огорошенного событиями этого слишком бурного дня, а затем поднял Росинанта, который, если б только умел жаловаться, наверняка превзошел бы в этом искусстве и Санчо Пансу, и его господина».
«<���…> когда он [погонщик] увидел, что девица хочет вырваться, а Дон Кихот ее не пускает, то это ему не понравилось, — он размахнулся, что было мочи ударил влюбленного рыцаря по его узкой скуле и разбил ему рот в кровь; не удовольствовавшись этим, погонщик подмял его под себя, а затем даже не рысью, а галопом промчался по всем его ребрам. Вслед за тем ложе Дон Кихота, и без того не весьма прочное, воздвигнутое на довольно шатких основаниях, не вынеся добавочного груза, каковым явился для него погонщик, незамедлительно рухнуло, причем вызванный его падением отчаянный грохот разбудил хозяина…»
«<���…> и вот, чувствуя, что кто-то его тузит, а кто — неизвестно, он [Санчо], сколько мог, приподнялся и сцепился с Мариторнес, и тут у них началась самая ожесточенная и самая уморительная схватка, какую только можно себе представить».
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу