Антонина Пикуль - Валентин Пикуль

Поступление такого документа задерживалось, и в университет отправился представитель издательства. Оказалось, что заведующий кафедрой болен, хотя сам уже ознакомился с рукописью и письменно изложил свои замечания, в общем и целом одобрив роман.

Профессор, руководивший кафедрой в отсутствие заведующего, решил провести заседание. Попытаться получить положительный отзыв на уже имевший рецензентское «добро» роман «Фаворит» было поступком почти дерзким, требующим виртуозной изобретательности, прежде всего потому, что большинство коллег рукопись книги… не читали.

Можно было бы отложить рассмотрение вопроса на полгода, год. Все бы ознакомились. А Пикуль и читатели — они бы подождали. Безропотно.

Но заседание кафедры состоялось.

Вопрос был поставлен приблизительно так (пишу «приблизительно», поскольку не была свидетелем и очевидцем происходящего):

— Есть ли у кого сомнения в научной компетенции заведующего кафедрой и можно ли доверять его мнению?

Коллег, сомневающихся в компетенции крупного учёного, не было, доверие — единодушное.

— Тогда давайте своими подписями подтвердим солидарность с мнением нашего руководителя о книге Валентина Пикуля «Фаворит», — предложил ведущий заседание.

Пробежав глазами заключение, написанное заведующим кафедрой, присутствующие поставили свои подписи.

Так «Фаворит» сделал ещё один важный шаг на пути «в люди».

Три недели — в меру сил, я помогала Валентину в его работе по доработке рукописи и её сокращению — он правил на двух экземплярах рукописи, я переносила правку на две другие страницы рукописи. Уточняла замечания рецензентов и находила нужные места. Пикуль правил. В дальнейшем он дописал сцену отравления Потёмкина, а я подсчитала сокращения, чтобы точно уложиться в обусловленный договором листаж.

29 ноября 1982 года наша ленинградская студентка-экспедитор повезла сокращённую и доработанную рукопись в издательство.

Обращаясь не столько к Марине, сколько к своему «Фавориту», Валентин Саввич пожелал на дорогу: «С Богом! В добрый путь».

Чтобы в полной мере оценить Валентина Пикуля как творческую личность, следует ознакомиться с библиотекой и другими «боезапасами» литературного арсенала писателя: коллекцией или галереей русского портрета, портретной картотекой, картотекой исторических лиц.

На этих «китах» базировалась творческая лаборатория писателя.

Валентин Саввич говорил по этому поводу: «Когда я почувствовал, что буду историческим романистом, тогда об этом никто ещё даже не подозревал, я начал собирать библиотеку “с нуля”. Свою, нужную мне библиотеку, по всем отраслям знаний, в первую очередь уделяя внимание документальной исторической литературе».

На этом пути человека поджидает огромное количество ошибок и разочарований. Но «когда библиотека собрана и прочитана, тогда усилия и затраты будут оплачены сторицей: наградой будут новые знания, которые начнут работать…» — приблизительно так рассуждал или, возможно, цитировал кого-то Валентин Саввич.

Книга… Поклонение и любовь к ней, как к божеству, и жалость, как к беззащитному существу, осталась у Валентина с юных лет. Он не раз вспоминал печальную картину военных времен, представшую перед глазами соловецкого юнги: груду старинных фолиантов в золочёных, уже покрытых плесенью переплётах, сиротливо доживающих свой век под куполом разрушенного храма.

— Как не додумались мы сохранить всё это? — задавал себе вопрос Пикуль. И отвечал: «Шёл страшный второй год войны. Не до этого было…»

Библиотека Пикуля насчитывает около десяти тысяч книг (около четырёх тысяч были привезены им из Ленинграда) — это особая радость и гордость писателя. Многие ценные и редкие книги были куплены на ленинградских книжных «развалах». После войны можно было купить много ценных и интересных раритетов, но, к сожалению, тогда не было ресурсов. А когда появились деньги — книга стала дефицитом.

— История такая наука, — говорил Пикуль, — которую можно изучать не только в стенах университета. Для этого нужно большое желание, настойчивость и интерес к материалу. Всё это я получал сначала в публичной библиотеке, а потом — в домашней.

Валентин Пикуль на всю жизнь остался самоучкой. Но каким самоучкой! Каждый день ему требовалась определённая «доза» знаний. Он прочитывал не менее сотни страниц в сутки и ещё несколько просматривал. По гамме карандашных пометок (каждый раз он брал карандаш другого цвета) можно определить, сколько раз книга была в работе. Обязательно выделял подчёркиванием главную мысль.