Иосиф Лаврецкий - Миранда

О подробностях событий в районе Буэнос-Айреса Миранда узнал с большим опозданием, находясь на Тринидаде. Он правильно уловил их подлинный смысл. Теперь он больше, чем когда-либо, был уверен, что дело всей его жизни — независимость испанских колоний — осуществится в самом ближайшем будущем.

Преисполненный этой уверенности, Миранда пытается всеми доступными ему средствами укрепить связи со сторонниками независимости в колониях. Волонтеры давно уже его покинули. Для того чтобы расплатиться с ними, он был вынужден продать «Леандр», но это не отразилось на его энтузиазме.

Миранда посылает и принимает агентов, пишет письма, устанавливает новые связи в Венесуэле и других испанских колониях. Он продолжает активную переписку со своими друзьями в Лондоне, в надежде, что, получив жестокий урок в Буэнос-Айресе, английское правительство поймет, наконец, что не захват этих колоний, а превращение их в независимые государства может открыть необъятные рынки Южной Америки английским товарам и капиталам.

9 марта 1807 года Миранда пишет Ванситтарту: «Недавняя катастрофа в Буэнос-Айресе должна доказать английскому правительству всю нелепость идеи завоевания Южной Америки. Я не ошибся ни что касается этого вопроса, на что касается легкости, с какой можно проникнуть в эти страны, при условии, что независимость и свобода их жителей будет основной целью такого мероприятия».

Это письмо неопровержимо доказывает, что Миранда никогда не был слепым орудием в руках английского правительства, как это пытаются утверждать некоторые исследователи — апологеты испанского колониального режима.

В английских правящих кругах не было единства мнения в вопросах политики по отношению к испанским колониям. Наряду со сторонниками их завоевания, которые преобладали в правительстве, в нем были и сторонники Миранды.

Тэрнбулл, Ванситтарт и другие друзья каракасца верили ему, готовы были поддержать его планы.

В марте 1807 года в Англии правительство лорда Гренвиля ушло в отставку, ему на смену пришел кабинет, возглавляемый герцогом Портландским. Новое правительство заинтересовалось проектом отделения Южной Америки от Испании, представленным на его усмотрение старым неприятелем Миранды французским генералом Дюмурье.

Этот политический авантюрист, предавший французскую революцию в один из самых критических моментов ее истории, после бегства из Франции долго околачивался при различных королевских дворах Европы. В 1800 году он был в России, а три года спустя осел в Лондоне, где отстаивал претензии принца Луи-Филиппа Орлеанского на французский престол.

Шансы принца Орлеанского на французский престол были в то время весьма проблематичными, поэтому Дюмурье задумал пристроить своего патрона в Испанской Америке. Он принялся сочинять английкому правительству докладные записки, в которых доказывал, что испанские колонии должны быть преобразованы в наследственную монархию под протекторатом Англии, во главе же этой монархии следует поставить принца Орлеанского. Дюмурье предложил осуществить этот план, начав с завоевания Мексики. Для этого он просил предоставить ему полмиллиона фунтов стерлингов и разрешение навербовать в Ирландии 6 тысяч добровольцев.

Дюмурье, конечно, не мог не знать о деятельности Миранды в Англии, о его связях с английскими официальными кругами, о его планах освобождения испанских колоний. Чтобы избавиться от этого конкурента, Дюмурье пытался всячески очернить Миранду, выдавая его за «скрытого якобинца» и «агента Соединенных Штатов». В одной из своих записок английскому правительству, датированной 12 июня 1806 года, этот интриган писал: «План Миранды основан на демократических принципах; Миранда работает не на кого иного, как на Соединенные Штаты; если бы он имел успех, то революция в испанских колониях стала бы не только демократической, но и американской».

После же неудачной попытки каракасца освободить Венесуэлу Дюмурье со злорадством отмечал: «К счастью, революционные проекты, задуманные генералом Мирандой с такой смелостью и приведенные им в исполнение с такой робостью, ни к чему не привели. Если бы он имел успех, то эта революция, вызывающая возмущение всех честных людей, всех собственников, без различия их взглядов на свободу, повлекла бы за собой столь же ужасный хаос, как и революция на Сан-Доминго. У этого вождя не хватило бы ни выдержки, ни способности навести порядок».

Инсинуации Дюмурье нашли благожелательный отклик в правительстве герцога Портландского. Английские реакционеры пуще всего боялись занести в испанские колонии «республиканскую заразу».