Виктор Баранченко - Гавен

В первые дни существования ревкома, еще до установления в Евпатории Советской власти, евпаторийским большевикам удалось отправить пароход с зерном в Севастополь, где ощущалась тогда нужда в хлебе. С поступлением зерна Севастопольский ревком получил возможность бесперебойно снабжать рабочих хлебом.

На второй день после прихода большевиков к власти в Севастополе, 18 декабря 1917 года, президиум Курултая, опираясь на татарские воинские части, объявил себя краевым правительством. 19 декабря был опубликован приказ «директора по военным делам» — Джарафа Саидаметова. Создавать свою воинскую силу Курултаю помогали офицеры царской армии.

Опасаясь выступления распропагандированных большевиками солдатских масс, курултаевцы приступили к разоружению гарнизонов и потребовали сдачи всего оружия татарским комендатурам. Начались террор, аресты и расстрелы заложников. Белогвардейские и татарские части двинулись в сторону Севастополя. Их разъезды появились на дальних подступах к городу. В распоряжении Курултая оказалась довольно солидная боевая сила — два кавалерийских и один пехотный полки, всего было около 6 тысяч штыков и сабель. Их поддерживали до 2 тысяч белогвардейцев и два куреня гайдамаков.

28 декабря Севастопольский военно-революционный комитет по решению губкома партии был преобразован в Таврический военно-революционный комитет. Гавен остался председателем. К этому времени ревком был уже крепко связан с Ялтой, Феодосией, Евпаторией и другими городами.

31 декабря военно-революционный комитет предложил Черноморскому центрофлоту сдать весь запас оружия. 3 января 1918 года ревком приказал береговым и судовым комитетам подготовить вооруженные отряды для борьбы против контрреволюционных татарских частей и офицерских белогвардейских отрядов.

Отряды общей численностью в шесть тысяч красногвардейцев под командой бывшего политкаторжанина-шлиссельбуржца, участника восстания на флоте мичмана Лященко, прапорщика большевика Николая Толстова и матроса Семена Шмакова выступили из Севастополя на Бахчисарай, чтобы остановить продвижение контрреволюционных частей к городу. На контрминоносце «Гаджибей» в Ялту направился Карл Зедин с отрядом матросов под командой Андрющенко. Морские красные десанты во главе с Алексеем Мокроусовым вышли в Феодосию и Евпаторию.

13 января отряды матросов и красногвардейцев разгромили под Бахчисараем татарские и офицерские части и в этот же день вступили в Симферополь. В тылу белых было поднято восстание, организованное Симферопольским ревкомом. При разгроме белых было убито не менее семисот офицеров. Контрреволюция потерпела полное поражение.

В центре и кое-где на окраинах Симферополя еще происходили стычки с неприятелем, а ревком уже приступил к работе, разместившись в Петроградской гостинице. Руководители ревкома приняли все меры, чтобы не допустить напрасного кровопролития и восстановить мирную жизнь города.

Бои за Ялту затянулись на несколько дней. Белые части и курултаевцы оказывали сильное сопротивление. Лишь помощь эсминца «Счастливый» с новым отрядом моряков под командой помощника комиссара флота Карла Вагула решила исход боев. В Ялте, бывшей резиденции царя, установилась Советская власть. Новую власть здесь возглавили бывшие узники царской каторги — Ян Булевский, Нисон Сосновский, член Севастопольского военревкома А. А. Игнатенко, член Цеитрофлота Фролов.

В Керчи возглавили военревком, а затем устанавливали Советскую власть С. Шевяков — моряк с тральщика, избранный председателем ревкома, Буклей — секретарь ревкома, матрос Балтфлота Лукьянов, матросы В. Непомнящий и В. С. Чистяков, политкаторжанин Абрамов. Военным комиссаром был избран Сергей Мартыненко. В Феодосии ревком возглавили Иван Федько, солдат Филонюк, Петр Новиков, Н. Г. Краснобаев, Демьяненко, Мордвинов, В Евпатории руководили ревкомом Н. М. Демишев, С. Немич, В. Г. Молоканов, В. Г. Матвеев.

Трагические события произошли в Евпатории. До высадки десанта несколько десятков красногвардейцев были схвачены офицерской разведкой. На выручку их пошел председатель ревкома Д. Караев. Караев был одним из выступавших против постановления Евпаторийского комитета: «считать Октябрьский переворот в Петрограде несвоевременным», объявив это постановление преступлением перед революцией и несусветной ахинеей. Он любил это звучное, не всем понятное слово и часто в своих речах на митингах и в Совдепе вставлял эту свою «ахинею».